Тишина камней

И Ри, чуть помешкав на пороге, нырнул во влажный, теплый воздух длинной комнаты.

Глаза потихоньку привыкли к полутьме. Вдоль стены – лавка, заваленная с краю воняющей по?том одеждой. Возле этой кучи сидел худощавый голый мужик, который зыркал на вошедших исподлобья.

Кос сразу же начал раздеваться. Ри растерянно замер у двери и, не понимая, что происходит, попятился назад.

Еще одна дверь вела в комнату вглубь избы, и из нее вывалился здоровый мужлан, тоже голый, да к тому же мокрый, источающий жар, будто его ошпарили.

Он проорал что-то невнятное и, чуть не сбив с ног Ри, выбежал на улицу, откуда загрохотало, плюхнуло и заохало.

Инзима подтянул опешившего парня к себе и усадил рядом.

– Это банька, – объяснил он.

– Это бурлящие кипятком жернова Думрока, – не согласился Ри, чувствуя, как тяжело ему дышится.

– Нет, – хохотнул Инзима, – это банька, и она по тебе ой как соскучилась.

Он почти разделся и сложил одежду на лавку. Кос же, уже голый, нашел в дальнем углу какой-то букет из веток, задержался у двери и, смерив Ри оценивающим взглядом, сказал, прежде чем скрыться во тьме жара и пара:

– Не продержится и пары ударов.

Налью тебе столько пива, сколько сможешь выпить, если он протянет хоть три и не сбежит.

– А если десяток выдержит, позволишь сыграть в карглек и ставка с тебя.

Кос хмыкнул и кивнул в знак согласия. Потом просто растворился в темноте комнаты, дышащей невидимым огнем .

– Это парная, – пояснил Инзима. – Раздевайся.

– Меня там будут бить? – неуверенно спросил Ри.

Он понял только, что бородатый не верит в его выносливость. Но упрямство, которого у Ри было с лихвой, иногда удавалось выдавать и за стойкость. Особенно, когда приходилось спорить с Мельзингой по поводу выполнения  ритуалов, требующих длительного пребывания на морозе.

– Парить будут, – поправил Инзима. – Но с непривычки может и затошнить. Если что, выбегай, но… Ой, ладно, ты хотя бы на нижней полке посиди. Толк будет. Раздевайся. Я жду.

Ри разделся. Спрятал камень в мешочек, а мешочек в сапог и, заткнув его портянкой, задвинул под лавку.

А потом, несколько раз глубоко вздохнув, нырнул за Инзимой в парную.

Лицо обожгло горячим, сухим воздухом, а с первым вздохом – и легкие. Ри обхватил себя руками, почувствовал холодную кожу. Глаза понемногу привыкли к темноте, тем более в дальнем углу тлели раскаленные докрасна камни – какое никакое, но освещение. На длинных лавках, выстроенных в ряды, сидели, опустив головы, обнаженные мужчины.