Новая жизнь. Книга 2

– О-о! Картофан! – в наш круг протиснулся коренастый подросток, лет семнадцати-восемнадцати, занял чье-то место и с вызовом посмотрел на меня:

– А блатняк знашь? Сбацай!

За спиной послышался гул голосов. Обернувшись, оторопел – в нескольких шагах стояла толпа. Видно было только первые ряды, в отсветах костра белели лица и женские платья, а за первыми рядами в темноте светились огоньки сигарет. «Когда успели?» – удивился.

Передал гитару Мишке и, помедлив, поинтересовался у гостя:

– Тебя сюда приглашали?

– Кто мне запретит? – с вызовом бросил он.

«Он еще и поддатый!» – заметил и услышал поднимающийся возмущенный рокот толпы, в котором преимущественно слышались женские голоса. Теперь люди не молчали и активно переговаривались.

– Блатняк иди в другом месте слушай! – предложил наглецу. – Иди! – повысил голос и посмотрел тому в глаза.

– Иди, иди Боган! – послышался уверенный мужской голос из-за спины.

Парень поднялся с бревна, демонстративно сплюнул под ноги и проворчал с угрозой:

– Ништяк, пионэрвожатый.

Не ответив, повернулся к Мишке:

– Попить не принесешь?

Кто-то из подростков недовольно заметил:

– Спокойно посидеть не дадут. Надо было дальше уходить…

– Отсидел пару лет за хулиганство на малолетке, а теперь корчит из себя бывалого рецидивиста! – презрительно пробурчал Павел.

Некоторые ребята согласно кивнули. Вероятно, пацаны почувствовали себя отдельным коллективом, отдельным от остальных присутствующих, своей компанией, хотя в толпе явно находились их друзья, знакомые и родственники.

– Мы и картошку будем есть, как на сцене! – повысив голос, намекнул лишним людям Павел.

Переговариваясь, люди стали расходиться, обмениваясь впечатлениями.

– Андрей! Спой еще! – предложил женский молодой голос из темноты.

Шевеление и треск сучьев затих. Поглядел на лица ребят, смотревших с ожиданием на меня, и сообщил, обернувшись:

– Минут через сорок. Мне надо отдохнуть, а нам перекусить.

Треск сучьев под ногами возобновился вместе с разговорами и затих, когда все разошлись, только возле нашей избушки через кусты белели девичья платья и слышался женский смех.

Ребята тихо переговаривались, а я смотрел на огонь. Было очень спокойно на душе, а все проблемы отодвинулись куда-то вдаль.