Дьявол не даёт уснуть. Ночь 1—25

Поэтому, я знал, что если стащу триста/четыреста рублей, она ничего не заметит. Самое скверное в такой ситуации, что я слишком уж увлекался подобными делами. Бывало, настолько увлекался, что она стала замечать мои поползновения. Хотя, мог просто попросить.

Конечно, когда мать пытала меня с этими откровенными кражами, я молча ждал, пока всё утихнет. Сейчас, когда вспоминаю, мне не становится стыдно, ведь я был ещё ребёнком, вряд ли понимал, к чему подобные действия могут привести. По/настоящему стыдно мне было, когда я в более старшем возрасте украл тысячу рублей из барсетки своего друга.

Он понимал, что это сделал я, и мне было стыдно. Хотя я всё равно не сознавался. После этого наша дружба разрушилась. Впредь мы перестали иметь общие дела. И вообще видится.

А вот, работая в творческой сфере, мне часто приходилось брать в долг в магазинах, или спрашивать милостыню у прохожих, или обращаться за помощью к друзьям и знакомым. Всё это только приводило к тому, что мои и без того скудные связи обрывались на полном ходу.

Никто особенно не старался мне помочь. Да, и сейчас никто не старается. Все, как один, говорят, что никто мне ничем не обязан.

Можно подумать, я не в курсе, что никто не обязан. Я это, как бы, знаю. Что называется, без лысых. Но, почему/то, мне всякий раз кажется, что нет ничего дурного в социальной поддержке. Впрочем, многие и так довольно много для меня сделали. Так что, упрекать людей в невнимательности я не смею.

С другой стороны, понятно же, что добейся я своего, то есть, залезь на гору славы и начни получать серьёзные гонорары за каждую публикацию – для многих это весьма шикарное зрелище.

Всегда присутствует какая/то скрытая зависть.

Быть вором, в самом прямом или косвенном смысле этого слова – это самый настоящий позор. Хуже не придумаешь, когда человек не знает, как заработать на хлеб или квартиру. Ещё хуже, когда человек совершенно искренне полагает, что трудиться не стоит, а можно просто взять средства у другого человека. Но ведь он тоже их где/то заработал.

Даже если весьма богат, это ведь тоже неспроста. Далеко не все сколачивают капитал через криминал. Впрочем, может я и ошибаюсь в этом смысле.

У меня сейчас такое ощущение, будто я оправдываюсь перед читателем за свои прошлые проступки детства. Стараюсь загладить вину. Однако, мне думается, что в таком случае, я начал говорить в духе трибунала – «Если люди воруют макароны в дешёвом супермаркете, то это проблемы с устройством государства.