Проводник

– Игорь, ты уверен, что это не современная статья? Как-то совсем не похоже на тематику того времени. Больше в стиле капиталистической желтой прессы, – недоверчиво произнес Алфавит.

Я перевернул вырезку. На обороте были две небольшие заметки про вклад ударников коммунистического труда в процветание Родины.

– Посмотрите, в этих статьях указан 1947 год, вскоре после войны, – заметил Алфавит.

Я кивнул – дата и мне сразу бросилась в глаза.

– Да, статья определённо того времени, но из какой она газеты и почему лежит отдельно? – спросил Виктор.

– Ты ещё не читал? – Ира явно заинтересовалась.

– Нет, увидел это и сразу позвал вас, – я перевернул газетный лист ещё раз, и опять мы увидели жуткий облик женщины, смотрящей, казалось, прямо на нас.

– Аж мурашки по коже! Интересно, кто мог нарисовать такое в то время, – голос Виктора прозвучал непривычно тихо и серьезно.

Мы смотрели на картинку и статью, как завороженные. Я понял, что всем очень интересно, и начал читать вслух.

3

Это произошло весной 1943 года.

Мне только исполнилось 16 лет. Многие подростки тогда рвались на фронт, и я была такой же. Завидовала друзьям, которые с оружием в руках защищали родину от врагов. Дорого бы я отдала, чтобы быть такой же, присоединиться к ним! Скрывала свой возраст, говорила, что мне 18. Даже уговаривала командира ближайшей военной части взять меня к себе. В конце концов, я устроилась на работу в больницу – санитаркой. Совсем не то, чего я хотела, но, с другой стороны, и это была реальная возможность хоть что-то сделать для Родины.

Прекрасно помню свой первый день на первой работе.

Даже не верилось, что больнице меньше пяти лет – такой старой, грязной и неуютной она казалась. На стенах – следы от пуль и осколочных снарядов. На моих глазах выступили слезы. В сотый, в тысячный раз пронеслись в памяти картины бомбежки и обстрела нашего города. Того страшного дня, когда мама с младшей сестрой не вернулись домой.

Вся военная романтика улетучилась в тот момент, когда я переступила порог больницы.

Помню молодого солдата, лежавшего на носилках в проходе. Одеяло, которым его прикрыли, съехало на пол, и я увидела огромное кровавое пятно и обрубки вместо ног.

От мысли «А ведь он чуть старше меня» стало очень страшно. Вскрики, тяжелое хриплое дыхание, стоны смешивались с голосами медперсонала.