Кадук

– Злых духов, демонов – называйте как угодно. Эта карта ведёт к великому артефакту, который называют Волхаловым остриём, оно может остановить Апокалипсис! Пожалуйста, вы должны начать поиски! – старик умоляюще посмотрел на Марину и вдруг опять захрипел и начал хватать ртом воздух.

– Я так и знал! Марина, зачем ты с ним заговорила про эту карту! – рассердился Владимир Петрович. – Он может умереть прямо сейчас!

Марина виновато покраснела. В комнату вошли врач с санитаром. Увидев задыхающегося профессора, доктор тут же кинулся к Твердовскому и немедленно сделал укол.

– Что случилось? Его состояние было стабильно, почему опять приступ? – сурово спросил он, держа руку профессора и слушая пульс.

– Разволновался, – скупо ответил полковник.

– Ещё одно такое «волнение», и он уже не в больницу, а в морг поедет, – сказал врач.

Когда профессора загрузили в карету «скорой», доктор подозвал Марину и полковника.

– Кто-нибудь из вас является больному родственником? – спросил он, доставая блокнот.

– Нет, но мы близкие друзья, – Марина кивнула в сторону Зеленцева.

– И нам бы хотелось знать о его состоянии, – добавил полковник. – Думаю, вы не будете против, если мы его навестим?

– Только когда он окончательно придёт в себя, – серьёзно ответил доктор.

В этот момент Зеленцев взял доктора под руку и незаметно отвёл в сторону, что-то объясняя по поводу состояния Твердовского. Не вникая в детали разговора и воспользовавшись ситуацией, Марина быстро подошла к машине, и, жестом показав санитару не закрывать дверь, взглянула на профессора.

– Стрыга, – услышала девушка, и опять всё стало мутнеть и меняться.

Глава 10

Голова кружилась, тело ломило, руки затекли так, что Марина их почти не чувствовала. Придя в себя, девушка обнаружила, что не висит на верёвках в сарае, а лежит на соломе. Кисти больше не были связаны. Марина несколько раз крепко сжала кулаки, пытаясь вернуть им чувствительность. Мелкая колкая боль пробежала по затёкшим ладоням и пальцам.

Последнее, что она помнила, – это человек в маске с ритуальным ножом. Когда глаза привыкли к темноте, девушка смогла рассмотреть, где находится: каменные стены и пол, железная дверь и зарешечённое окошко почти под самым потолком – всё определённо напоминало тюремную камеру.

Марина взглянула на свои руки. На них виднелись кровоподтёки, синяки и следы от верёвки на запястьях.