Специальный рейд

Только отступает на минуту, на пять или десять куда-то в сторону, уступая естественным проявлениям жизни, а потом, стоит только в мыслях наедине с собой остаться, возвращается и щиплет где-то внутри, больно, нескончаемо. И от этого возникла усталость, равнодушие к боли и нежелание о ней говорить.

Наверное, горя каждому отпускается определенное количество. Когда-то она слышала рассказ ученого имама о том, что невзгоды посылаются Аллахом для того, чтобы у человека окрепла вера. Имам был беден и умен, он много ходил по свету и горя насмотрелся немало, и сам его хлебнул с лихвой.

Он много знает и, как всякий знающий, много умеет понять...

Только Зарема, когда задумывалась, сама никак понять не могла, почему именно ей эти испытания выпали. Почему не кому-то другому – не подругам ее, не соседям. Неужели им не нужно укреплять веру? Конечно, всем испытаний хватило с избытком. Нет во всей Ичкерии, как нет и во всей Чечне[7 - Ичкерия – горные районы Чеченской республики.], тейпа, который мог бы сказать, что сохранил всех своих мужчин.

А если бы и нашелся такой, то потерял бы уважение других, и другие бы назвали всех мужчин этого тейпа женщинами. Но большего горя, чем у нее, Заремы, она даже по рассказам не знает. Хотя, наверное, свое горе для каждого самое больное, самое непереносимое.

Зураб что-то долго говорил, что-то рассказывал капитану Басаргину. Наверное, то рассказывал, о чем не хотела вспоминать сама Зарема. Он освободил ее от этой тяжелой обязанности. Капитан сидел молча и хмуро, ритмично постукивал ручкой по чистому листу бумаги, ничего не записывая, иногда и у Зураба спрашивал, но у Заремы, слава Аллаху, нет.

Только бросал на нее взгляды. Она эти взгляды чувствовала, хотя смотрела по-прежнему в пол.

Потом они говорили оба. А она не слышала. Она думала о том, что Арчи проснулся уже и испугался, потому что нет рядом с ним матери. Опять нет, как тогда, когда он проснулся в госпитале, а потом увидел ее перевязанную и не умеющую вставать. Как плохо, когда дети просыпаются и пугаются.

Еще хуже, если они вдруг обнаруживают свою маму забинтованной и загипсованной. Откуда может ждать радости ребенок, несколько раз переживший такое...

Хорошо бы когда-нибудь купить Арчи игрушку и хоть тогда увидеть в его глазах радость...

* * *

– Вам трудно будет... Вам, конечно, очень трудно будет... – сказал капитан Басаргин, и она вдруг поняла, хотя ничего не слышала из разговора мужчин, что они пытаются придумать, как помочь ей.