Высокоточная смерть

Здесь же, прямо на бетонном полу под токарным станком, я увидел кучку промасленной грязи. Ею замаскировал шляпки, и их стало вообще не видно. Как раз к этому моменту мастер принес кусок стального троса. Я распустил его, вытащив только три металлические нити, стянув и скрутив плоскогубцами. Потом нить умело, поскольку делал это много раз, просунул внутри верхнего шва своих камуфлированных штанов в области пояса. Чтобы провести испытания, я легким движением выдернул строенную нить, убедился, что она удобно ложится в обе руки, после чего вставил стальные нити снова и решил, что подготовка закончена.

– Удавка готова, товарищ полковник. Можем идти.

– Пальцы себе такой удавкой не отрежешь? – спросил Альтшулер.

– Бывали подобные случаи в истории, – печально согласился я. – Но это только оружие последнего шанса, когда поздно думать об обрезанных пальцах. Но лучше все же использовать рукава в качестве прокладки. А для начала можно и оба гвоздя использовать. Это по большому счету достаточно опасное оружие – особенно в умелых руках.

– Берцы не жалко?

– А что их жалеть? Они не испортились. Годятся и для ходьбы, и, одновременно, как чехол к оружию…

Мы поднялись в кабинет Альтшулера, по дороге он захватил с собой слесаря из камеры, мою недавнюю жертву, а заодно взял и сопровождающего солдата с пистолетом в кобуре – не понимаю, зачем нужна охрана здесь, внутри здания ФСБ! Или полковник опасается, что Николаев и сюда доберется?

Альтшулер вытащил из ящика стола простенькую телефонную трубку слесаря и вернул ее хозяину:

– Звони, сообщай, что объект выезжает.

Слесарь позвонил, и все обошлось без накладок с его стороны, хотя мне показалось, что передавал сообщение объект незнакомому человеку.

– Ты уверен, что это он? – не удержавшись, спросил я.

– Нет, это кто-то другой. Но так было обговорено сразу. Кто бы трубку ни взял, нужно назвать себя и передать сообщение.

– А теперь в камеру… – произнес Альтшулер.

– Опять? А отпустите когда? – вяло спросил слесарь. – Обещали же. Скучно здесь…

– Ты в живых останешься только в нашей камере. На улице, думаю, не успеешь до ближайшего угла дойти, как поймаешь очередь из проезжающей мимо машины. Николаев свидетелей не оставляет. Это для него роскошь. Так что потерпи несколько дней, пока мы с Николаевым не разберемся. Кормить тебя будут три раза в день. Кормят у нас хорошо. Это не баланда из СИЗО.