Возраст гнева

Я посмотрел на определитель. Номер был знакомый, но не из списка внесенных в трубку. Я легко вспомнил, как недавно в Москве, вернее, в Истре, сообщал этот номер командующему войсками спецназа ГРУ с просьбой провести по нему биллинг. Номер принадлежал следователю следственного управления ФСБ России полковнику Свекольникову.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – сразу сказал я.

– Откуда вы знаете, кто звонит? – чуть брезгливо и властно спросил Свекольников.

– Я, Павел Феоктистович, запомнил ваш номер, когда вы при мне положили свою визитную карточку на стол в кабинете уголовного розыска Истринского района.

– Вы видели это? Ах, так это вы были там третьим, с капитаном и со старшим лейтенантом МЧС? Я как-то тогда не обратил на вас внимания. Принял за одного из сотрудников райотдела, – тон разговора полковника не изменился. И мне откровенно не нравился его голос. Свекольников пытался со мной разговаривать, как большой и очень плохой начальник разговаривает с ничтожным и полностью от него зависящим подчиненным.

– А вот я на вас обратил самое пристальное внимание. И даже попросил снять ваши отпечатки пальцев с пустой бутылки из-под коньяка и со стакана и сравнить их с отпечатками пальцев на фонарике, который уронил убийца Елены Анатольевны Нифонтовой. А потом позвонил рыжему участковому коту Василию с предложением задержать вас по подозрению в убийстве.

Я откровенно давил на Свекольникова, поскольку мне не нравилось, когда давят на меня.

Мне это в принципе не нравилось. Я не был его подчиненным. И вполне мог себе позволить намекнуть полковнику ФСБ, что считаю его убийцей старушки, несмотря на то что его оправдали. И даже подтвердить, что это именно я постарался, чтобы ему предъявили хотя бы косвенное обвинение.

– Я понял. И с любопытством посмотрел бы на вас. Более внимательно, чем в прошлый раз.

– Я не работаю в зоопарке, чтобы на меня смотреть.

Вы по делу звоните? Или просто желаете пообщаться. А то я сильно занят.

Это была уже откровенная грубость. И даже с долей пренебрежения к высокому положению Свекольникова. Капитан Саня с любопытством прислушивалась к моим словам. Ей просто по долгу службы невозможно было на таких тонах общаться со следователем ФСБ. В какой-то степени он был ее коллегой. Да и звание обязывало ее соблюдать субординацию.