Тройная зачистка

Если даже самого не найдете, но там его кто-то видел – все встанет на свои места, и тогда я знаю, кто заказчик.

– Ну, Шурик, ты даешь...

– Действуй!

Он только положил трубку, когда из ванной комнаты вышла Александра. Уже одетая, причесанная и слегка, но со вкусом накрашенная. Басаргин всегда удивлялся ее умению из ничего сделать привлекательность. Старое темно-вишневое платье, которое давно уже не носила, украсила по плечу гранатовым колье, что подарила ей когда-то мать. И, перебравшись с шеи на плечо, колье сделало платье оригинальной театральной реликвией, с некоторой претензией на знакомство с цыганкой Кармен.

И здесь цыгане...

– На твой вкус я выгляжу не слишком отвратительной? – поинтересовалась она.

Он смотрел на нее с удовольствием.

– На престарелого комиссара ты произведешь впечатление.

– У меня другая задача. Произвести впечатление на мужа. Тогда он будет себя увереннее чувствовать и произведет впечатление на комиссара, – она откровенно подольстила, чтобы муж не прогонял ее в другую комнату, когда будет вестись самый интересный разговор.

– Резонно, – засмеялся Басаргин и поцеловал Александру.

В дверь позвонили.

– А вот и комиссар... – посмотрев в дверной глазок, сказал Александр.

– Мог бы чуть-чуть и опоздать... – негромко прокомментировала она, блестя глазами...

3

В полете сильно болтало. Старый самолет давно отлетал свое, и перед каждым очередным рейсом клятвенно обещал развалиться в воздухе. Однако бортинженер в это не верил и убеждал пилотов, что они непременно вернутся домой вместе с ним.

Подполковник Воронов к полетам давно и устойчиво привык – служба заставляла по командировкам мотаться, самолеты повидал разные, хотя на новых, не дребезжащих ему летать не приходилось, болтанку считал неудобством, но не более. И потому благополучно проспал ночь и проснулся только во время посадки на военном аэродроме в Жуковском.

– Никак долетели! – торжественно сообщил он самому себе, потому что другие два пассажира – солдат с перевязанной рукой и офицер неизвестного звания в цивильной одежде и с намертво загипсованной челюстью – его услышать не могли не только потому, что сидели совсем не рядом, но еще и из-за шума в военно-транспортном самолете.

На военном аэродроме не было таможенников, и некому было давать многодолларовую купюру, что, впрочем, Воронова совсем не расстроило, потому что аппетиты таможенников растут по мере приближения к столице, это он знал хорошо.