Стреляющие руины

Ицхак Леви, отставной подполковник израильского спецназа, имевший некогда высокую репутацию в «Моссаде», смотрел, как Чарльз заглатывает очередную чашку кофе, и слегка морщился. У него у самого от одного наблюдения уже тошнота к горлу подступала, и сердце начинало колотиться. Разве выдержит хоть одно сердце такое количество кофе!

Но полковник держался, как человек здоровый, и на сердце не жаловался.

Чарльз сидел в низком кресле, забросив ногу на ногу, в одной руке держал чашку с кофе, в другой карту района предстоящих действий, и при этом можно было, глядя со стороны, подумать, что он какой-то глянцевый журнал рассматривает.

– Я так и не понял, где ты собираешься журналистов разместить... – заметил Редди Чарльз.

– В автобусе. Пусть сидят и ждут событий...

– Рискованно с ними связываться. Лучше сразу самим произвести съемку, а после этого предоставить материалы прессе.

– Эффект не тот, – не согласился Леви. – Они привыкли считать себя очевидцами, когда они являются почти очевидцами.

– Кто-то может сообразить и не то ляпнуть... – Чарльз не спорил, он всегда таким образом выяснял подробности, и Ицхак Леви к этому уже привык.

– Им вовсе ни к чему знать, что задумывается. Я дам информацию, что идет охота на сбитого русского летчика, который бомбил Тбилиси. И приглашу их на первый допрос. На этих писак слово «первый» всегда действует, как плащ матадора на быка. Они готовы ринуться куда угодно.

– Трактовку хорошенько профильтруй перед тем, как выдать... Думаешь, Тбилиси они бомбить будут?

– Почти уверен. Это будет самый сильный аргумент в руках русских. Как и в наших руках...

– А если они туда войска двинут? – полковник наконец-то оторвался от карты и внимательно посмотрел на Ицхака.

Наступила пауза, в ходе которой стало понятно, что оба офицера не один раз задавались этим вопросом.

– Если грузины не прорвутся к Рокскому тоннелю, это возможно. Но они, мне кажется, не могут не прорваться. После Цхинвали осетины будут в панике. Но в случае, если что-то не так пойдет... Тогда бо-ольшая заваруха будет. Как думаешь, Буш решится влезть?

– Сомневаюсь. Но на него смогут повлиять... Наш добрый президент признает свою умственную ущербность и потому прислушивается к голосам людей умных...

– А если не успеет?..