Кощеевич и Смерть

 – Где тот юноша, который давеча говорил, что не допустит новой войны? Что навий народ устал сражаться. Что людям нечего есть. Неужто всех положишь на алтарь своего возмездия?

– Тот юноша был да сплыл, – Кощеевич дёрнул плечом. – Можно считать, что умер. Только что.

– А я слыхала, будто бы он бессмертный.

– Он уже не уверен…

Лис ничуть не приукрашивал. Ему правда казалось, что внутри что-то умерло с концами. Быть может, остатки веры в людей.

– Ну, я его не уводила в свои чертоги. Так что, дружок, успокойся, соберись.

– Да спокоен я, – Лис разминал в руках хлеб, пытаясь вылепить новую птичку, но руки тряслись. В конце концов он сдался и сунул мякиш в карман. – Я одного не понимаю. Вот ты – Смерть. Тебе должно нравиться убивать людей. Так почему ты против войны? Тебе она сулит веселье да раздолье, разве нет?

– Я всего лишь делаю то, что должно.

– Значит, на самом деле тебе не нравится забирать жизни?

– Дружок, это другой мерой мерится. Нравится ли дождю лить? Нравится ли реке течь? Нравится ли осени наступать? Понимаешь?

– Но ты сама предлагала убить Ратибора и его подручных.

– Больше этого не повторится, – Смерть поджала губы. – Вопреки тому, что обо мне болтают, я не бессердечна. Но коли даже ты смеешь меня за это осуждать, я умолкаю. Делай что хочешь, княжич. И будь что будет.

– Ну всё, теперь я совсем злое зло, – расхохотался Лис. – На Лысой горе царя ударил, перемирие попрал. Войну вот развязать собираюсь. Ещё и саму Смерть обидел.

– Не наговаривай на себя, – буркнула Марена. – Во-первых, я не обижаюсь на подобные глупости. По правде говоря, не уверена, что способна на это чувство. Во-вторых, тебе нужен был советник – я попыталась им стать. Похоже, вышло неудачно. Значит, каждый должен быть на своём месте.

– И где твоё место?

– О, я-то знаю, где. Лучше спроси себя, где твоё? И чем поможет Василисе новая война? Помнишь, что сказал Май? Ты – вьюн. Так какого духа пёсьего пытаешься избыть свою беду, как дуб? Прёшь напролом, не разбирая пути.

Когда Лис услышал имя Мая, на душе будто бы немного потеплело. Но недостаточно, чтобы холод ушёл.

– Ладно, признаю: я наломал дров и провалил переговоры. И да, сейчас не время для войны. Но что мне делать, Рена? Если я проглочу это оскорбление, царь решит, что я – пустолайка, и ни за что не оставит Навь в покое. Думаешь, я не вижу? Он хуже упыря.