Славянский сокол

Так будет! Война будет всеобщей! Дражко сумеет сделать ее всеобщей, потому что это война справедливая, за свой дом…

Глашатному Сташко уже успели доложить, что Дражко вышел из подвала. И тот поспешил навстречу, тяжело, по-старчески дыша и широко переставляя жезл-посох.

– Сфирки еще не было?

– Покуда не воротился, княже.

– Как только появится, сразу его ко мне. Пусть найдет, где бы я ни был.

– Пришлю.

– Военное положение. Чужих за порог без моего ведома не пускать. Предупреди всю стражу. Строго.

– Понял, княже.

Дражко отправился в нижнюю гостевую горницу к боярам. С этими тоже предстоит разобраться как можно быстрее и сбросить с плеч хотя бы один вопрос. Двое стражников, оставленных на посту у выхода во двор, вошли в дверь следом за ним, один остался снаружи. Других, стоящих у внутренних дверей, предупредили заранее, чтобы были наготове.

Бояре сидели в полумраке, при закрытых с улицы ставнях, потные и испуганные. Глаза бегали, не хотели встречаться с холодными и сумрачными, льдом обжигающими глазами воеводы.

Боярских слуг уже успели разоружить, и те собрались отдельной группой в углу, не понимая, что происходит, растерянные. Никогда еще на памяти бодричей не было случая, чтобы по приказу князя или воеводы так обращались с боярами. Сами бояре о таком не слышали. И потому казалось, будто начинается нечто страшное, рушащее всю привычную жизнь.

– Что, господа бояре, предательство гадкое, говорят, вы задумали?

– Как можно, княже Дражко… – за всех ответил Мистиша.

 – Мы же тебя с младенчества знаем. И ты всех нас знаешь. Как можно…

Дражко злобно, как дикий камышовый кот, пошевелил усами. При всей его внешней военной прямолинейности хитрости ему было не занимать, и с Мистишей, при случае, потягаться мог. И потому, изображая эту известную всем прямолинейность, задал вопрос, который косвенно подтверждал боярский заговор:

– Кто данам сообщил об отъезде Годослава? Ты?

Можно было в ответ просто удивиться: как, а разве Годослав уехал? И тогда у воеводы не было бы причины, чувствуя предательство, допрашивать их с пристрастием.

Но бояре были слишком напуганы. Даны далеко. Годослав далеко. И все решает здесь Дражко. И потому Мистиша сразу постарался переложить груз на чужие плечи.

– Это не мы… Это слуга герцога Гуннара с Фрейей разговаривал. Она сказала, а он побежал докладывать.

– А кто вам разрешил привести во Дворец Сокола слугу герцога Гуннара? Кто, я спрашиваю…

Мистиша не нашел, что ответить.