Резервация разума

И в наушниках шлема услышал раскатистый голос адмирала, слегка приглушенный электроникой до удобного уху уровня:

– Правильно понял. С двух сторон мы уже убрали полностью. Осталось еще две стороны…

– Отсюда связь с южной стороной тоже нарушена? – промыслил я.

– Работает только через шлемы. Но тоже постоянно прерывается. Особенно на расстоянии.

– Значит, с пограничниками мы связаться пока не можем?

– У них же шлемов нет…

– Понятно. А работу выполняют скутеры без ктархов? – пожелал я еще раз удостовериться в своей наблюдательности.

– Конечно. Там же выжигается не только основа, но и эфирные помехи. Это вещество опасно для жизни ктархов. Кстати, и для жизни человека тоже. Полетите в сторону своей границы, не приближайтесь к экрану стерехов. По крайней мере, сразу. Через час можно. За час весь яд выветрится. Постарайтесь выдерживать дистанцию хотя бы в десять шагов. Этого бывает достаточно для безопасности. Или поверху пролетайте на той же дистанции. И даже вдвое выше. Пары раствора устремляются кверху.

Я вспомнил, что мы намеревались подойти к уничтоженной скутером гряде, но определенные события помешали нам. Адмирал мои мысли услышал. И ответил довольным голосом:

– Значит, напав на вас, мы спасли ваших солдат… Благое дело…

Меня убивала его логика! Она была похожа на камень, упавший с неба на голову тогда, когда ты собирался перейти дорогу с напряженным автомобильным движением. Хорошо еще, что шлемы ктархов были, видимо, крепкими, и удар держали не хуже шлема от «Ратника».

Нападение на солдат перевернуть так, чтобы оно стало благом! Но говорил адмирал Гжнан, сын Амороссэ, вполне серьезно. Видимо, система логических построений ктархов и людей все же отличается существенно. Наверное, ктарх посчитал благом и свое содействие солдату-пограничнику в дезертирстве. Так мне показалось сразу, а теперь я был в этом уверен. Наверное, благом он считал и стирание кусков человеческой памяти…

Размышляя об этом, я опять забыл, что адмирал читает мои мысли. А закрывать их я еще не научился.

Но он сразу же мою оплошность, что называется, «обналичил»:

– Конечно, мы считаем это благим делом. А как может быть иначе! Мы избавили человека от нелюбимого дела – службы. Ты со мной не согласен, старлей Троица?

– Не согласен, адмирал. Категорически не согласен.

Наверное, я произнес свою последнюю мысль вслух слишком громко, потому что майор Медведь обернулся и посмотрел на меня с удивлением. Но удивление с лица майора сошло быстро.