Просчитать невозможно

Дополнительные данные получите недалеко от места действия от опытного законспирированного агента, работающего у боевиков. Встретитесь с ним в условленном месте, – полковник, почти не глядя, тычет пальцем в карту. – Он и будет усилением вашей группы… Что касается дополнительного усиления…

– Не надо. – Согрин был категоричен.

– Не надо – значит, не надо, – согласен полковник ФСБ.

Сохно тоже заглядывает в карту. Смотрит недолго. Плечами пожимает.

– Местная агентура – это всегда хорошо, но не всегда надежно.

Там посмотрим, что это за фрукт… Как мы узнаем его?

Полковник делает значительную паузу, подчеркивая этим важность последующих слов.

– Он вас знает… Лично… Это, кстати, и его собственная просьба – задействовать в операции именно вас…

– И этого замечательного человека зовут?… – интересуется Кордебалет.

– Этого не знаю даже я, – говорит полковник. – И не могу вам дать никаких конкретных данных относительно личности и даже внешности этого человека. Единственное, что мне известно, официально – он арабский наемник.

Говорят, когда-то преподавал в Саудовской Аравии диверсионное дело, и считался жестким, но лучшим инструктором в диверсионной школе. Его выпускники и сейчас гордятся, что прошли такую суровую школу. По крайней мере, так нам сообщал один из пленных наемников-арабов. Кто этот человек в действительности – это, как вы понимаете, совсем не важно ни для вас, ни для меня, ни для окружающих!

Полковник умышленно сделал ударение на последнем слове, будто бы он-то знает и кое-что еще, но говорить во всеуслышание не намерен.

– Пустяк, казалось бы, а все равно приятно пользоваться международной славой, – смеется Сохно. – Хотя никогда не думал, что имею авторитет в арабских странах. Среди чечен – было дело. Когда я уже не был капитаном, они меня звали капитаном. В антракте между двумя войнами [8 - Действие романов «Закон ответного удара» и «Правила абордажа».]. А вот арабы…

– Я знаю только, что это агентура, но агентура не наша, хотя и нам дает сведения, – уточняет полковник ФСБ.

– И не наша, – говорит Согрин. – Иначе он сотрудничал бы с нами…

– Я даже не знаю, чья это агентура. Слышал, что это человек, вроде бы, из какого-то спецподразделения ООН.

– Антитеррористическое подразделение «Пирамида»? – предполагает Кордебалет. – Тогда понятно и знакомство с нами. Мы сотрудничали…

– Может быть. Я не знаю. Итак, вопросы по существу дела есть?

– Естественно.