Прирожденный воин

Должно быть, представляет себе ситуацию, когда маленький Пулат укладывает на отдых гиганта-мента, сравнимого по габаритам с ним самим. Не удаётся разобрать, что говорит Александра, хотя голос её слышится отчётливо. Баранов с Басаргиным или говорят тихо, или вообще молчат.

Дверь офиса не открывается. Значит, Доктор уводит Баранова к Басаргиным.

Посторонние звуки и сам «гоблин» слышит. И настораживается, не зная, продолжать ему рассказ или дождаться, когда его вызволят. Дым Дымыч по-прежнему жёстко держит его кисть в своих руках и в любой момент готов повторить опыт с пробуждением зубной боли.

Это весомый аргумент.

– Дальше, дальше, мы тебя очень внимательно слушаем... – настаивает Тобако.

– Там пришли... – В голосе мента звучит надежда.

– Это не к тебе... Там вернулся хозяин квартиры, где вы вчера погром устроили. Он пока чайком побалуется, отдохнёт от ментовского запаха... Может быть, ванну примет... Так что у тебя есть время всё рассказать... Дальше!

* * *

– Мне чай без сахара и.

.. как всегда... покрепче... – просит Доктор, не пожелавший пить кофе. Он и кофе обычно пьёт из посуды, сопоставимой с его телесными объёмами. А Александра всегда разливает кофе по мизерным японским чашкам. В знак протеста Гагарин выбирает чай.

– Чай заваривать надо, – отвечает Александра. – Подождёшь?

– Чтобы время не тянуть, прямо в бокал завари... Полторы ложки чая...

– Как у вас сердце терпит... – качает головой полковник Баранов.

– Оно у меня большое, – традиционно отмахивается Доктор.

 – Кстати, Саня, Ангелу на пост тоже можно чашечку кофе доставить... Его не сразу сменят... Он, кажется, тоже пьёт без сахара. Считает, как и я, что сахар мозги размягчает...

– Много сахара употребляет тот, кому не хватает любви. Своей или чужой, – констатирует Александра. – Это исследования японских учёных. У вас с Ангелом, могу сделать вывод, с этим всё в порядке... Чего не скажешь о Тобако... Ему тоже отнести? И Виталию?

– Они присоединятся к нам чуть позже. Там ещё и Сохатый.

Он тоже сахар любит... Пока им мешать не стоит. Допрос – дело по-восточному тонкое...

Возвращается из ванной комнаты Басаргин – умытый, побритый после ночлега в грязноватой ментовке. Заходит в соседнюю комнату, через пару минут возвращается ещё и переодетый.

Баранов смотрит на него настолько осуждающе, что без пристального внимания становится понятной шутливость взгляда.

– Ты чему радуешься? Официально ты сейчас находишься под следствием...