Дом моей мечты

В свои редкие выходные дни, он старался съездить и навестить маму, привозил ей фрукты и овощи со своего огорода. Но, бывало, что домашние неотложные дела, которыми не уставала его нагружать Аза, не давали ему такой возможности . Тогда он звонил маме, по телефону и расспрашивал о здоровье. Мама всегда была недовольна, если, Анатолий говорил, что, в выходные, он не сможет приехать.

Маме была не интересна причина его отсутствия, она желала, чтобы дети всегда слушались ее и приезжали, не смотря ни на что. Часами по телефону Анатолий слушал лекции о черной человеческой неблагодарности, о том что мать, рискуя здоровьем родила его.

Вырастила, отказывая себе в последнем куске хлеба и что сейчас она вынуждена обращаться к чужим людям, чтобы они принесли ей поесть. Анатолий слушал, молчал. Он, с детства привык к поучениям и нотациям.

Его супруга Азалия, будучи старше его на десять лет, помыкала им, как могла. Чтобы, поехать к матери, Анатолию приходилось отпрашиваться у жены , клянчить у нее свои же, заработанные деньги, поскольку «зарплатная» карточка брата находилась, в цепких руках Азалии.

Уж, из этих рук ни одна копейка не просочится. А, приехать к маме просто так, без сумок с продуктами никто и помыслить не смел.

Думаю, нашему брату было всех тяжелее. Ведь он был кругом зависим. В детстве он рос плаксивым и обидчивым мальчиком. Мама заставляла меня следить за ним, указывая на мой долг старшей сестры. Но мне сопливый братец, таскающийся следом, как липучка, был не нужен.

Проблему я решала кардинальным способом.

Колотила своего братца чем попало, отбивая малейшее желание двигаться в мою сторону. Видимо, я часто попадала по одному участку головного мозга Толика, отвечающего за самостоятельность в принятии решений. Остальное, довершила служба, в армии.

Так или иначе, выросший Анатолий так и остался тем мальчиком, который должен за кого-то держаться. Правда иногда он протестовал, когда его так воспринимали. Внутренний протест свой он выражал по праздникам, когда уходил к соседу и напивался там до свинского состояния.

При этом он принимал серьезный вид и выкрикивал угрозы, в сторону своей всемогущей жены. Впрочем, на него мало кто обращал внимание.

Азалия приходила за ним вечером, взваливала на спину, тащила на себе от соседа и бросала тощее малоподвижное тело мужа на коврик в прихожей. Там он и засыпал в позе эмбриона, бормоча, размахивая руками и ругаясь матерно. С Азалией они жили уже тридцать лет.