Дом моей мечты

Кто-то, фальшивит, кто-то запинается, кто-то путает слова… Не гладко, не правильно местами, даже коряво с музыкальной точки зрения…Все, как в жизни. Но, это – семейный хор.

Главное, я люблю свою неоднозначную и противоречивую семью. Она отдаленно не напоминает идеальную, в ней перемешана русская, цыганская, польская, корейская, башкирская кровь. В ней много эмоций, криков, разборок, конфликтов и скандалов. Это – моя семья. Другой я не знаю. Такие редкие моменты, когда мы все , временно забыв о ссорах и размолвках, собираемся на семейный праздник, наполняют меня ощущением счастья.

В такие моменты, я чувствую, что являюсь маленькой частицей нашего огромного старого рода и мне не страшны никакие невзгоды. Я под мощной защитой этого корявого и щелистого семейного древа.

***

В пятницу забрала Антона пораньше. Из детского садика мы сразу свернули на главную дорогу и зашли в промтоварный магазин. Купила репродукцию Ивана Шишкина «На Севере диком ». Мне запала в душу эта картина. Одинокая заснеженная сосна стоит над обрывом.

Вокруг суровая северная природа. Похожа на меня. Я – такая же. Я – это дикая заснеженная сосна, стремящаяся к своему одиночеству. Мне никто, кроме моего Антошки не нужен. Я – нелюдимая и холодная.

Той солнечной двадцатилетней девочки Полинки, с улыбкой встречающей каждого – давно нет. Те озорные зеленые огоньки в глазах, о которых мне толковали в студенческие годы мои однокурсники, давно погасли. Мой горький опыт первого брака со Стасом, выстудил во мне все тепло.

Мне хорошо только вдвоем с сыном. В своей скорлупке, которую я сама утолщаю и уплотняю. Это путь к одиночеству? Может, быть. Но свое одиночество я берегу, как зеницу ока.

Хотя, женщину, имеющую сына, назвать одинокой уже нельзя. Мы – вдвоем. Скорее, мое любимое состояние можно назвать уединением. Умом я понимаю, что вырастить мальчика без мужского внимания – непросто. Но представить рядом с собой, чужого мужчину, который будет требовать от меня любви и заботы, отнимая это от Антошки, я не могу.

Пришли домой, повесили картину на старый гвоздь, оставшийся от аптечной бухгалтерии, которая здесь размещалась до того, как квартиру выделили мне. На фоне бледно-сиреневой окрашенной стены, репродукция в красивой деревянной раме смотрится удачно. У меня почти нет мебели, много пространства.

У стены – тахта, в углу – телевизор на ножках. Светлый абажур над небольшим журнальным столиком. Нашу с Антошкой одежду, мы складываем в шифоньер, в спальне.