Отчуждение: точка контакта

Он просто смотрел через тепловизионный прицел, определяя, кто перед ним.

Я сунул приклад своего автомата под мышку, готовый стрелять с пояса, и опустил предохранитель. Голос звучал близко. Но майор тут же предупредил:

– Один человек, без оружия. Руки держит за головой.

– А на шее сзади граната… – предположил я.

– Думаешь, сразу голову ему вместе с шеей отстрелить? Я вообще-то могу.

– Я тоже готов. Но, может, спросим его вежливо, чего он хочет, зачем зовет?

– Эй, ты, – вежливо крикнул Медведь.

 – Какого тебе хрена надо? Говори, но сам не высовывайся. Могу я тебя подстрелить, может мой напарник, может снайпер…

Ассонов услышал наши переговоры через систему внутренней связи, включил лазерный прицел и навел красную точку прямо в глаз бандиту. Видимо, майор эту точку увидел, потому и сказал про снайпера. Сам бандит голову отвернул, чтобы лазерный луч не бил в глаза.

– Я с предложением от эмира Арсамакова пришел. Эмир клянется, что хочет мирно поговорить. Сотрудничать хочет.

Мамой клянется…

– Его мама умерла еще в начале года. – Я показал, что хорошо изучил биографию эмира.

– Ее памятью… – поправил себя бандит.

– Что он хочет? – спросил майор.

– Поговорить хочет. Командира к себе в гости зовет.

– А вот это вряд ли, – предельно спокойно, ни на децибел не повышая голоса, продолжил я почти ласково. – Хочет поговорить, пусть сюда приходит. Один. И постоянно на прицеле у нас будет. Он уже пытался нас обмануть. Таким «друзьям» мы не верим. Так и скажи, что я его обманщиком считаю и зову так хоть в глаза, хоть за глаза.

И верить ему не собираюсь ни при каких обстоятельствах. Если у него есть какие-то предложения, пусть подумает, как ему меня убедить. Пусть очень постарается подумать, иначе я его просто уничтожу.

Майор Медведь посмотрел на меня и деловито кивнул, соглашаясь с тем, что я в данных обстоятельствах взял на себя роль командира отряда. В самом деле, майор Медведь никогда плотно не занимался материалами на эмира Арсамакова, никогда против него не действовал и не знал его манер.

Это автоматически требовало конкретных действий от меня. Именно из-за этого командующий уговаривал меня вернуться в Резервацию.

– Что скажешь? – спросил я собеседника. – Долго соображать будешь?

– Мне нужно пойти к эмиру и передать ему, что ты сказал. Если он тебе поверит, он придет. Какая гарантия безопасности будет с твоей стороны?

Я мог бы дать слово офицера, но предпочел не делать этого.