Кавказский фокус

К слову сказать, тот капитан тем же пальцем, одним движением ногтя, открывал пивную бутылку с металлической крышкой. Это природа наградила человека такими пальцами. Для остальных она так не постаралась.

И потому Василию Васильевичу пришлось свести руки около дверной ручки, там сорвать кольцо, но показать при этом, что он пытается открыть дверцу. Она все же открылась, руку с гранатой он успел спрятать за спину. Легко сел на переднее сиденье и тут же почувствовал, что в голову ему ниже затылка уперся ствол пистолета.

Подполковник повел себя спокойно, без суеты и испуга.

– Тебя как зовут? – спросил он, бросив взгляд через плечо.

На заднем сиденье сидел человек лет сорока пяти, с седоватой бородой. Это явно был не Джамсутдин – ровесник Али.

– Можешь называть меня Мансуром. А фамилия моя для покойника значения не имеет.

– Ты уже приготовился стать покойником? – спросил подполковник.

– Ты – покойник… – в голосе бородатого слышалось злорадство. – Оба вы – покойники…

Пистолет в левой руке прижимался к шее Али Темирханова.

– Возможно, – вяло согласился Сварог. – Но и ты тоже…

И он показал руку, из которой торчал запал гранаты с сорванным кольцом. Мансур, без сомнения, знал, что это такое. Об этом говорило его долгое сосредоточенное молчание. Соображал, что предпринять.

– Я – смерти не боюсь… – сказал он наконец. – Значит, умрем все вместе!

– Нет, с тобой вместе я умирать не собираюсь. Просто брезгую. Мы вот с Али умрем сразу, без мучений, ты на пол года позже, сам каждый божий день желая побыстрее подохнуть.

В камере для осужденных на пожизненное заключение.

Василий Васильевич знал, что говорит. Для таких людей пожизненное заключение – самая худшая кара из всех, которые можно придумать.

– Как так? – не понял Мансур, но видно, что заинтересовался. Значит, умирать не хочет.

– Очень просто. Основные осколки гранаты примем на себя мы с Али и двигатель машины. В твою сторону только пара штук, я думаю, полетит.

Еще и сиденье частично защитит. Тебя, мне кажется, только ранит. На взрыв выбежит наряд с КПП. Тебя сначала «повяжут», потом только перевяжут. Таких уродов подолгу в тюремном лазарете не держат. Тебя даже в суд на носилках отнесут. А потом – камера для пожизненного. Одна стена – решетка. За решеткой пара часовых за столом сидят, чай пьют, а тебе воды не дают ни капли. Даже на парашу садиться будешь под их присмотром. И повеситься тебе не разрешат.