На войне как на войне

Югов свободно разговаривал со своим помощником, старшим прапорщиком из «прослушки», и посматривал время от времени в другой конец большого двора, словно дожидался кого-то с той стороны, из противостоящего дома. Объекту должно быть в такой обстановке непонятно, куда смотрит посторонний человек, потому что он не знает о зеркале, укрепленном на правой дверце, не знает, что старший прапорщик распахнул эту дверцу под строго определенным углом не для того, чтобы дым от его сигареты не оставался в салоне автомобиля. Этот угол распахивания дверцы они вымеряли специально.

Не один раз пробовали и так и сяк, пока не установили хороший обзор под нужным углом – чтобы было видно единственный тротуар.

Не мог Югов об этом думать, потому что впервые вошел в противостояние со спецназовцем ГРУ и не знал еще, что за люди там служат и какую имеют подготовку. И даже недавний случай в тире, когда Ангелов наглядно продемонстрировал различие в квалификации офицеров двух конкурирующих ведомств, не насторожил Аркадия. Капитан отнес подобную стрельбу к личным талантам человека, но совсем не к частице подготовки.

В этом была его главная ошибка…

– Какие вы видите пути для возобновления контроля? – спросил генерал.

– Жду приказаний. – Капитан проявил скромность и не стал высовываться – не он проводит операцию. Он только входит в местную группу обеспечения.

– Тогда постарайтесь войти с объектом в близкий контакт. Подружитесь с ним…

– До прибытия спеца, – вставил слово и майор Мороз, – это единственная возможность не выпускать его из виду.

А Легкоступов поморщился и распахнул окно. Он явственно показывал, что местный капитан принес в комнату запах, который нос московского генерала переносит с трудом и только по необходимости – до определенного момента.

Это уже походило на молчаливое оскорбление. Югов только закусил нижнюю губу. Но сдерживать себя он умел. Иначе не дослужился бы даже до капитана.

– Вы свободны. Действуйте по обстановке, – так Легкоступов попрощался.

Югов вышел из квартиры и на лестничной площадке обернулся на дверь.

Во взгляде его было больше ненависти, чем уважения к погонам без просветов. Он по натуре был человеком мстительным и знал, что отомстить сумеет. Уже завтра утром, когда будет отправлять в Москву донесение о деятельности командированных. Каждый факт в комментарии можно трактовать по-разному. Он сумеет сделать правильную трактовку. Можно сказать, что он обладает некоторым специфическим литературно-аналитическим даром.