Наказание по закону гор

Я еще совсем мальчишкой был, когда мой отец держал во дворе трех собак, хороших, настоящих кавказских овчарок. Две собаки, помню, были нормальные, хотя и не сказать, что ласковые. Собаки в наших горах вообще, как ты знаешь, крайне редко бывают ласковыми. Так вот, две собаки у отца были нормальными, уважали людей, без дела ни на кого не бросались. А один кобель оказался просто совершенно неуправляемым. Он был самым красивым из всех трех, очень ласковым и игривым. Но всем нам никогда не было понятно, как он себя поведет в той или иной ситуации.

Однажды этот пес покусал маму только за то, что она муху у него со спины согнала. Потом меня сильно порвал. Если бы отца не оказалось дома, мог бы и загрызть до смерти. Отца он послушался, отпустил меня. А потом и на него напал, потому что тот не дал ему подраться с чужой собакой. В тот первый раз отец только одним взглядом победил его. Он сунул руку кобелю в пасть, разрешил грызть ее, а сам ему в глаза смотрел. Пес этого взгляда не выдержал, поджал хвост, отступил и убрался в конуру. Но через какое-то время он снова напал на отца. К нам тогда чужой человек в гости пришел, и отец хотел всех собак на цепи посадить. Кобель на папу напал. Не захотел на цепь садиться. Он тогда папе обе руки сломал, такие челюсти были сильные. Не давал в дом уйти, не отпускал. Тогда уже мама ружье вынесла. Кобель словно все сразу понял, ушел и лег спокойно около своей будки. У нас тогда три конуры во дворе стояли. У каждой собаки своя была. Отец этого кобеля застрелил даже со сломанными руками. А потом, уже ночью, я слышал, как он сидел на кухне и плакал. Я подошел к нему, сильно удивленный, потому что даже не представлял себе, как взрослый мужчина может плакать. Отец сказал мне, что все три собаки для него были как дети. Двое нормальных, а один – трудный ребенок. Но именно таких детей родители всегда любят больше, потому что вкладывают в них больше сердца, пытаясь исправить. А тут пришлось этого трудного ребенка убить. «Но если бы я не пристрелил его сегодня, то завтра или послезавтра он разорвал бы меня»,?– сказал мне тогда отец. ?– Старик помолчал, потом налил себе чаю в чашку внука, выпил его одним глотком и продолжил: – Вот ты, Шабкат, вполне нормальный, даже очень хороший внук. А Латиф – трудный. В него, ты уж извини, больше сердца вложено. Это потому, что я о нем всегда больше думал, беспокоился за него. За тебя мне волноваться не приходилось. Ты всегда с головой дружил, знал, чего хочешь, и добивался своего.