Козни колдуна Гунналуга

Только из доброты тащить с собой в опасное место того, кто сам себя защитить не сможет, но кого, возможно, придется лишний раз защищать, – это было выше его понимания. Конунга с детства учили быть рациональным, и потому ему трудно было правильно оценить славянскую натуру, в угоду которой люди с непонятным удовольствием мирятся с неудобным и даже мешающим. Но спорить конунг не стал, понимая, что доказывать что-то сотнику сейчас бесполезно. Он просто не захочет понять, потому что это идет против его натуры.

Если на драккаре командовал всем ярл, которому принадлежал драккар, то на ладье командовал даже не сотник Овсень, старший среди воинов, а кормчий, который только что закончил пристраивать свое тяжелое весло и подошел к сотнику.

– Будем отплывать? Другие ладьи тоже готовы.

– Отплываем, Валдай. Если что-то нужно будет, спрашивай меня.

С кормчим Овсень общался подчеркнуто уважительно. Должно быть, у славян кормчие в почете, как сразу заметил Ансгар. Значит, и ему самому следует относиться к Валдаю с уважением.

– А что мне может быть нужно? – Валдай пожал плечами.

– Помощь гребцам выделить или еще что…

– Пока не нужно. Идем в двадцать весел. На реке больше не потребно. Десяток гребцов отдыхает. Если что, я их подниму.

– Тогда и я отдыхать отправлюсь, – предупредил сотник. – Ночь неспокойная была.

– Всем после ночной работы отдохнуть след, – согласился Валдай.

Себя ко всем он, видимо, не относил, потому что тут же взялся за весло, пробуя, как оно ходит в уключине. Хотя, когда погрузка только еще началась, кормчий ею командовал и говорил, как расставить лошадей и лосей, чтобы они не нарушали правильную посадку лодки. Лодка на плаву во многом ведет себя в зависимости от правильности уложения груза, это было дело известное. Когда погрузка закончилась, Валдай тоже остался на своем месте, проверяя такелаж выставленный и запасной.

Однако сразу отправиться тоже не удалось, потому что на причал прибежал запыхавшийся и закопченный помощник кузнеца Даляты и вызвал на борт сотника Овсеня с десятником стрельцов Велемиром и гнома Хаствита. Что-то тихо объяснял им, потом передал большой и, видимо, не слишком легкий сверток – что-то было завернуто в холстину и перевязано веревкой. Посылку унес сотник. И уже не выходил на палубу.