Хозяин гор

Командиры всегда стараются оберегать солдат, часто берут на себя ту работу, которую не доверяют им как раз из-за высокой степени ответственности и риска.

Вернувшись после разговора с дежурным хирургом в казарму, старший лейтенант задумался о дальнейшей судьбе солдата, получившего ранение в голову. Чем теперь этому парню заниматься на гражданке? Ведь его, глухого на одно ухо, даже на работу никуда не возьмут.

Потом он принял душ, устроенный прямо в офицерском кубрике.

Вслед за этим к нему пришли два лейтенанта.

Это были те самые командиры взводов, которые сегодня приезжали в райцентр в подкрепление взводу Игоря Витальевича.

– Начальник штаба нам сейчас хороший нагоняй устроил, – пожаловался лейтенант Субботин.

– Удивлялся, как это мы умудрились ни одного бандита не догнать в тугаях, – добавил лейтенант Яковлев. – Тебе тоже, наверное, от него досталось.

– Да нет, со мной он как-то вполне мирно беседовал. Только рапорт написать заставил, да и все.

Семипалатин как раз к этому моменту разделся, положил на тумбочку смартфон и забрался под одеяло.

– Так нас-то за что гонять! – продолжил Субботин. – Мы же этих бандитов и в глаза не видели. Они ушли из райцентра перед нашим приездом.

Игорь Витальевич лег на бок, подсунул по привычке руку под подушку и натянул одеяло на голову, показывая, что продолжать разговор не намерен.

Но все же он не удержался и сказал:

– Командованию всегда виднее, кого и за что гонять.

На то оно и командование! Давно пора уже привыкнуть. Вот станете майорами, тоже будете лейтенантов шугать.

Эти парни были из разных бригад, служили далеко от Семипалатина. Возможно, Субботин не знал то, насчет чего был в курсе старший лейтенант. Ему было точно известно, что лейтенант Яковлев является родным племянником майора Лиговицкого. Поэтому он предпочитал избегать всяких разговоров о командовании, которые могли быть переданы начальнику штаба.

Просто так, во время самого обыкновенного, чисто родственного разговора по душам, даже без какого-то недоброго умысла.

Игорь Витальевич умел заставлять себя заснуть по приказу и подняться в нужное время. Он обязательно просыпался самое большее через четыре часа. Если Семипалатин валялся в кровати дольше, то у него начинала ныть спина, три года назад поврежденная при прыжках с парашютом в высокую, превышающую человеческий рост, траву.