Долг с глушителем

Кассирша растерялась, не решилась вступать в конфликт с такими наглыми покупателями. Не захотели вмешиваться и двое охранников. Они стояли на выходе и внимательно наблюдали, не положит ли какая-то старушка в карман пакетик корма для своего голодного кота – обычный уровень охраны в подобных заведениях.

– А ну, молодежь, быстро в очередь! – дал команду Васильев.

– Мы спешим, – буркнул в ответ высокий и, видимо, самый старший из них.

– В очередь, я сказал!

– Тебе что, дед, больше всех надо? По башке давно не получал?

Этот парень еще не понимал, что за свои слова в жизни приходится отвечать.

– Как не стыдно так со старшими разговаривать! – сказала женщина из середины очереди.

Сергей Тимофеевич, как человек по-военному прямолинейный, разговаривать и убеждать в чем-то юнцов не стал. Он просто сделал шаг вперед, взял парня за шиворот и резко, чуть не оторвав у куртки капюшон вместе с воротником, толкнул его назад, в конец очереди. Остроносая старушка, стоявшая позади отставного майора и похожая на мультяшную Шапокляк, то ли от растерянности, то ли от желания заслужить одобрение подставила этому хлыщу подножку.

Парни торопливо поставили свои покупки перед кассиром и все вместе бросились не на старушку, а на Васильева. Тот закрылся тележкой с товаром и над ней нанес несколько прямых встречных ударов. При этом он успел заметить, что пара охранников посчитала наконец-то необходимым вмешаться.

Поганцев, не ожидавших такого отпора, быстро скрутили и увели в комнату охраны. Когда Васильев расплачивался в кассе, туда пробежали четверо полицейских. Все разбирательство опять каким-то образом обошлось без Васильева, хотя он не скрывался и ствол из кобуры не доставал.

Однако отставной майор ходил по городу с пистолетом под мышкой. Словно какая-то гадалка предсказала ему, что случай скоро действительно подвернется.

Непонятное дело началось в один из погожих весенних дней. Солнце припекало почти по-летнему, и сугробы стремительно оседали на газонах. Сергей Тимофеевич по какой-то прихоти не пожелал ехать на машине к своему куратору, у которого первые пять лет после отставки обязан был отмечаться ежемесячно, а потом вдвое реже, причем уже и телефонным звонком. Настроение у него было весеннее.