Антишулер

Из чувства солидарности я, чесслово, вовсе не намеревался даже одним башмаком с кем-то поделиться.

– Когда я к тебе в плен попаду, отыграюсь… – сказал волосатый, должно быть, обозначая этой фразой прощание.

– Подбрось дальше, – попросил я, – до дороги.

– Ага, прямо так и разогнался… Там участок вашими простреливается. Они на «Нивах» не ездят. Сразу поймут, кто тут. Как долбанут из крупнокалиберного без разбора…

– Не лепи горбатого[3 - Лепить горбатого – говорить ерунду (блат. жаргон).]… Без разбора они тоже не шмаляют.

Где-то в дебрях бороды на его лице показалась улыбка.

– С этим потом будут разбираться, когда к Аллаху отправят. Если будут… И вообще, запомни, сынок, на будущее, мирных горцев не бывает. На прошлой неделе я самый мирный был. Домой ездил, крыша потекла – ремонт делал. В вашей комендатуре отмечался. В свою школу зашел – я раньше директором школы был. А сейчас я уже здесь. И каждый горец так. И никогда ваши не поймут, кто против них воюет. Нас победить нельзя, нас можно только уничтожить.

Приятно было слышать такое откровение гордого сына гор. Мне захотелось сказать, что тогда, если желают – уничтожим, но при этом очень не хотелось идти пешком по камням. А после моей несдержанной фразы это было бы неизбежно. И вообще насчет национальной гордости я бы на его месте помолчал. В каждом народе есть и герои, и трусы. И хотя я совсем недавно на войне, пленных кавказцев уже видел. Валяющихся в ногах и выпрашивающих жизнь сразу после того, как они отнимали чужие.

Но я не стал обострять разговор.

– Это дело подлых политиков. Надеюсь, ты понимаешь, что политика честной не бывает. Ты свои речи им толкай. У меня интересы скромнее. Здесь по дороге всего-то пяток километров. Подбрось. Сто баксов… – помахал я у него перед носом зеленой бумажкой, которая должна показаться волосатому хорошо знакомой.

– Пятьсот, – сказал он твердо и положил руки на руль, словно не сомневался ни минуты в моем согласии. Беда просто с людьми Востока. И здесь торгуются…

– Триста.

– Четыреста.

– Триста пятьдесят.

– Поехали.

Расценки военного времени. Так наглеют исключительно московские таксисты и кавказские боевики. Впрочем, по нутру они мало чем друг от друга отличаются.

– Поехали… – обреченно вздохнул и я: пожалел ноги обессиленных и голодных ребят.