Три родины

Когда и как он сдавал экзамены и переходил с курса на курс, так и осталось вечной загадкой. Три человека пришли получать уже второе высшее образование. Из них деканат и рекомендовал выбрать старосту группы. Я отказался от этой обузы сразу. Бывший учитель Юрченко Саша, работавший в горотделе милиции небольшого городка областного подчинения, тоже не изъявлял особого желания. Остановились на Азаренкове Сергее. Он был 53-го года рождения, старше него в группе была только Рыженко Рая, которая по самым оптимистическим подсчетам, должна была получить долгожданный диплом незадолго до выхода на пенсию.

Выпускник машиностроительного факультета, Сергей длительное время работал отрядным в колонии строгого режима. На первую сессию приехал в зеленой офицерской форме с капитанскими погонами на плечах. С первых же моментов обсуждения внутригрупповой жизни и новых для большинства, писанных и неписанных институтских правил, зоновская закалка дала о себе знать. На безобидную реплику молодой интеллигентной студентки, он отреагировал резкой и грубой тирадой, в которой трехэтажный мат, зековский жаргон и обидный смысл сплетались в грозное диктаторское предупреждение о перспективе насаждения в учебной группе строгого и непререкаемого колонийского режима. После короткой паузы, оправившись от шока, инициативу перехватили самые бойкие кандидатки в юристы – Семененко Люба, Франчук Евдокия, Валя Кириченко и Катя Луценко. Заклеймив возмущением и позором хамство «зеленого надзирателя», язвительно заметив, что староста путает ВУЗ с колонией, они объявили ему импичмент и инициировали перевыборы. Поднаторевший в усмирении бунтов бывалый тюремщик гнул свое, одаривая несогласных все новыми и новыми порциями зоновских эпитетов и грязных оскорблений. В группе было несколько «серых», чисто милицейских сотрудников, молодых пожарников и гражданских, беспогонных студентов. Никто из них не хотел связываться с грозным капитаном и становиться на сторону обиженных женщин. Пришлось вмешиваться мне. Первая реакция Сергея была ожидаемо стандартной. Я был в гражданской одежде и он не сразу заподозрил во мне опера и боевого офицера. Только, когда он услышал от меня не менее убедительный и грубый жаргон «с воли», сбавил обороты и предложил переговорить отдельно от группы. Так мы и познакомились. Сергей Викторович оказался вполне адекватным и добродушным человеком. После нашего мужского разговора мы стали закадычными друзьями, а к нему, как к старосте, ни у кого больше не возникало претензий.