Три родины

Сегодня я выехал на работу позже обычного и для экономии времени добирался до здравпункта напрямую, через дыру в бетонном заводском заборе, называемую рабочими «комсомольской проходной». Здравпункт находился в глубине обширной территории, около километра приходилось идти пешком мимо цехов, складов, хитросплетений огромных трубопроводов и железнодорожных разъездов. Подходя к ЦХП-1, издалека увидел карету Скорой помощи и плотную толпу зевак рядом с ней. Приблизившись, сразу понял причину стихийного собрания. В центре полукруга собравшихся, на земле, неподвижно лежал мужчина среднего возраста.

Ближе к Скорой молча и растерянно стояла молодая докторица. По брезгливому выражению ее лица и по громким переговорам медсестры по рации с диспетчером, я сразу пришел к выводу, что женскому дуэту очень не хочется возиться со, свалившимся на их головы в конце дежурства, грязным и неконтактным клиентом. По репликам толпы было понятно, что торг продолжается достаточно долго. Часть работяг склонялась к выводу, что перед ними – бродяга из теплотрассы, упившийся до беспамятства одеколоном, или каким-нибудь стеклоочистителем. Они предлагали вызвать милицию и отправить пьяницу в вытрезвитель. Такой публики на территории завода в холодный осеннее – зимний период, действительно, хватало. Другая часть считала, что несчастный может оказаться обычным прохожим, даже рабочим завода из дальних цехов, внезапно потерявшим сознание и требующим срочной медицинской помощи. Подошла Вера Ивановна – старший фельдшер нашего здравпункта, у которой я должен был через несколько минут принимать смену. Она работала здесь непрерывно с довоенных времен, знала все и всех. Ей тоже показалось, что раньше видела беднягу среди рабочих. По одежде и открытым частям тела, я больше склонялся ко второму варианту – они были грязными, но не замызганными. Создавалось впечатление, что мужчину недавно хорошенько вываляли в заводской пыли. Я решил обследовать его лично. Первым делом пощупал пульс на холодном и грязном запястье – он был очень слабым и частым, до нитевидного. Оголив живот, обнаружил уже ожидаемую доскообразную твердость передней брюшной стенки. Еще несколько второстепенных симптомов окончательно убедили меня, что у бедняги – обильное внутреннее кровотечение. Рабочие с удивлением и интересом наблюдали за моим вмешательством. «У пострадавшего сильное внутреннее кровотечение, скорее всего, лопнула селезенка от тупого удара в живот. Если его не прооперировать в течение нескольких минут – он умрет.