Три родины

На меня градом посыпались новые упреки и обвинения: «Ты – предатель! На тебя государство затратило столько денег, времени и сил! Как можно было поменять благородную и интеллектуальную медицину на грязную, продажную и тупую милицию?! Кто позволил, и как это все прошло мимо нас? Это позор для всего института»! Понимая, что нужной справки мне не видать, как собственных ушей, я решил заканчивать этот инквизиционный балаган. «Я никого не предавал. Полученные от вас знания активно использую на службе.

В том числе – для эффективной борьбы с наркоманией. Я что, в Израиль эмигрировал?! Потраченные на мою учебу деньги отработаю с пользой для людей и страны!» – уже более твердо и резко парировал примитивные и глупые нападки. Увидев перекосившееся и побагровевшее лицо ректора, я не сразу понял, что хватил лишку и допустил непредвиденную оплошность. Имея еврейские корни, Визир, как и многие другие соплеменники, разочарованные затянувшимся застоем в стране, присматривался и примеривал на себя перспективы очередной волны эмиграции в страну обетованную. Приняв мой ответ за намек и язвительную издевку, он, срываясь на истерику, перешел к угрозам. Обращаясь к кому-то из подчиненных, барским тоном приказал: «Направьте материалы в прокуратуру! Здесь не обошлось без подлога документов – без нашего согласования он не мог поступить в юридический институт!» Глядя мне в глаза, злобно закончил: «Ты не стал врачом – я не дам тебе стать и юристом!» При этом с такой силой швырнул мое архивное личное дело на приставной стол, что из него веером разлетелось несколько листов документов, а опешивший проректор по учебной работе, с трудом успел поймать его на самом краю полированной столешницы. В этот момент я на миг снова почувствовал себя студентом первого курса, прибывшим из провинциального шахтерского поселка. Меня охватили страх и досада, от осознания того, что снова, в который раз, моя судьба будет зависеть от недоброй воли чужих, непорядочных людей. Мне стоило труда заставить себя сдержаться и молча покинуть кабинет. Перед выходом из админкорпуса меня догнал запыхавшийся Роман Николаевич: «Не переживай, он бывает еще намного хуже. Завтра остынет. Это урок деканам на будущее, чтобы больше внимания уделяли своим студентам и выпускникам. За справкой приходи завтра!». Успокоившись и заново обдумав произошедшее, я принял решение не рисковать и подстраховаться.