Сто шагов назад

Эван нашёл немного дров, сложил их в очаг и зажёг огонь. Дрова были сырыми и горели плохо, отчего хижина сразу наполнилась едким дымом. Эван сбегал на улицу за сухим хворостом, и дело пошло на лад. Вскоре в очаге весело заплясали горячие языки пламени.

Эван сел на земляной пол и прислонился спиной к столбу, подпиравшему крышу. Он не знал что ему делать – сидеть здесь или же пойти к старейшине и остальным, которые наверняка ждут его возвращения.

– Я скоро умру, – вдруг снова заговорила Рут.

– Похоже на то, – согласился Эван. – Я вообще не думал, что люди могут жить так долго.

Он с любопытством рассматривал внутренности хижины. Похоже, здесь давно никто не наводил порядка. На полу кое-где виднелись следы высохших луж – дождевая вода протекала через дырявую крышу. Наверное, во время весенних ливней здесь было как на болоте. Связки каких-то корешков, засохших и покрывшихся плесенью плодов, стеблей растений были развешаны по стенам, разбросаны по полу вместе с потемневшей от времени и потрескавшейся деревянной посудой, одеждой и разным ненужным хламом.

– Сколько тебе лет, мальчик? – спросила старуха.

– Восемнадцать, – ответил Эван.

То ли от дыма то ли от исходившего непонятно откуда, а точнее отовсюду зловония у него закружилась голова и всё вокруг поплыло перед глазами.

Эван вскрикнул и вскочил на ноги. Но они не слушались, и он снова упал на пол, больно ударившись локтем о какой-то торчащий из земли камень. Боль вернула его в реальность, туман в голове рассеялся и окружающие предметы перестали плясать. Но там, в темноте, в углу по-прежнему кто-то был. И этот кто-то пристально смотрел на него.

Кашляющий смех Рут за спиной окончательно привёл Эвана в чувство. Он пошарил вокруг себя, пытаясь найти что-нибудь, что можно было бы швырнуть в затаившееся в глубине хижины нечто.

– Не надо, – угадав его намерения, сказала старуха. – Лучше принеси его сюда.

– Кого? – опешил Эван.

– Зеркало.

Зеркало. У некоторых девушек в посёлке были зеркала – полированные пластинки горной слюды размером с ладонь.