Тайна агатового паука

Барнет снисходительно улыбнулся, но его снисходительность не тронула бывшего воспитанника. Более того, его поразило то, что требовательный к своей банде, педантичный главарь, в присутствии дочери превращается в сладкий сироп.

– Как это понять, Джереми? Тебя не волнует, что твоя дочь проводит время в компании мальчиков? – возмутился Уиллоуби, – Разве этому ее учили в частной школе?

– Да не этому, – с досадой ответил страдалец в роли отца взрослеющей дочери, – Моя девочка сказала, что сейчас так принято в высшем обществе.

– Что принято?

– Ну, чтобы молодежь общалась, собирались вместе, гуляли…

– Заводили романы… – поддакнул Майкл, перейдя на менторский тон, чем несказанно удивил собеседника.

– Ну, уж это ты хватил, – испугался Джереми, а потом добавил, успокаивая себя, – Я полагал, миссис Томсон присмотрит…

– Ей хватает дел на кухне: она не в состоянии проследить за всем, что происходит в доме. Пришлось мне выступить в роли надзирателя.

В гостиную вошла домоправительница, неся глинтвейн на подносе.

– Погрейтесь, мистер Барнет, это я для Вас приготовила, – она поставила стакан на столик.

– Кстати, Ева совсем загоняла тетушку Томсон, выставляясь перед гостями, – доложил Майкл.

– Да уж, – вздохнула домоправительница.

Джереми остался непоколебим и готов был защищать дочь от любых инсинуаций.

– Оставьте в покое мою девочку, а у Вас, миссис Томсон, спина не переломилась. И ты, Майкл, погорячился насчет романов. Ну какие романы? Она еще ребенок. А ты просто старомоден.

Гости ушли через полчаса. Все это время Барнет и Уиллоуби пробыли в гостиной, споря о том, как надо было воспитывать Еву.

А она влетела в комнату, оживленная больше обычного, смеясь, поцеловала отца в щечку, на лету обняла тетушку, а затем молитвенно сложила перед ней руки, прося прощение за обидные слова. И только Уиллоуби не удостоился знаков внимания с ее стороны. Она демонстративно отворачивалась, проходя мимо с гордым видом.

– «Опять фокусы, – подумал он, наблюдая за ужимками юной девы, – Разбаловал Джереми свое сокровище…»

И за ужином все повторилось, и тогда Майкл решил отплатить ей той же монетой и ни разу не взглянул в ее сторону.

– Ты на меня обиделся, Майкл?

– Обиделся? Вовсе нет.

Он был сама невозмутимость.