Извозчик душ: Вызов

Дёргаю затвор и, чувствуя себя отъявленным разбойником Джоном Дилленджером – в деловом костюме да с пулеметом наперевес, – вальяжно иду в гущу событий. Гоблины, завидев меня, недоумённо озираются тупыми плоскими рылами с крючковатыми носами, а я уже нашпиговываю их тела магическим свинцом.

Гоблин-автоматчик пытается подстрелить меня, но точечная очередь превращает его в орущее багровое решето; два ближних смельчака с рёвом бросаются вперёд, занося топоры, но в сантиметрах от меня их головы лопаются от пуль, как шарики, наполненные кровью.

С хрюканьем и визгом остальное гоблинское отродье как тараканы разбегается по углам, оставляя убитых товарищей. Я же победоносно выхожу к местным обитателям Склепа. В руках дымится пулемет.

Жители осторожно опускают оружие, недоумевая появлению спасителя из темноты: дикие, голодные, в рваных лохмотьях вместо одежды, на многих плоть сгнила до скелета (признак острой нехватки эмоций). Без энергетической подпитки души с Земли в прямом смысле превращаются в ходячих мертвецов.

– Артур? – мне навстречу вышел скелет с редкими ошмётками мяса на теле, шляпой с самодельной звездой шерифа и в рваной куртке. Его огромные карие глаза диким взором взирали на меня из костяных глазниц. – Давненько ты к нам не заглядывал.

– Оно и видно. Без меня тут совсем бардак у вас.

– Умеешь же ты эффектно появляться, старый чёрт. – мертвец кладёт револьвер в кобуру и протягивает мне руку, обтянутую сухими лоскутами кожи.

– Я тебя тоже рад видеть, Джо! – снова криво нарисовав радость на лице, пожимаю её.

– А чего ты хотел? Нападения усилились. Ваши давно не заглядывают, вот и не получаем питания. Уже думали кровь начать пить.

– Ну-ну, в крайности-то хоть не бросайтесь. Жизнь вурдалака, думаю, похуже вашей будет. – к слову, мертвец может испытывать подобие эмоций и облегчать состояние депрессии, если будет пить кровь живых существ, но есть «маленькие» побочные эффекты: с каждой такой трапезой он медленно, но верно превращается в кровососущее животное с большими клыками и теряет последние остатки разума, становясь диким зверем.

– Ой-ой, философ нашёлся. Поди, просто рассуждать о человечестве, регулярно получая эмоции и отдыхая в квартирке со всеми удобствами. – нахмурился шериф, он же мэр Склепа.