Хреновид

Канат был очень скользким.

Он увидел близкую сушу, и когда держаться за канат сил уже не было, он его отпустил и поплыл к суше.

Когда он выбрался, на его обрыганную форму американского матроса никто внимания не обратил. Бомж как бомж. Понятно же, что из Америки.

А выбрался на берег «герой» на самой окраине поселка Путятин.

Вокруг лежал снег, лёд и было очень холодно.

Сначала он думал, что это какая-то окраина города, но пройдя до другой окраины, а дело было поздним вечером, он очень расстроился.

Постучался он в одиноко стоящую калитку двора самого крайнего дома.

Наконец к нему вышла какая-то полная бабка, лет сорока.

– Чего тебе, макака бездомная? – спросила бабка.

– Извините госпожа! – заговорил Джон на ломанном английском. – Не будете ли вы так любезны, чтобы объяснить мне, как пройти к американскому консульству?

Параська, а так звали хозяйку дома не знавшую английский, улыбнувшись сказала:

– Ты, обоссанная, вонючая мартышка.

– Да, да. Мне нужен американский консул. – Сказал Джон на английском, стуча зубами.

– Есть, Есть? Гляди, как консул проголодался? Ну, пошли, дам тебе что-нибудь пожрать.

«Знала, что американцы вонючие, но чтобы настолько и чтобы даже их дипломаты?» – подумала Параська. «В дом тебя такого не заведёшь» – подумала она. – «И не сеновале не оставишь. Околеет. Да и корова после него сено есть откажется.

Параська набросила на плечи Джона тряпку, какую было не жалко после постирать. Ну, чтобы не околел, пока она не растопит баньку. Она подвела Джона к баньке, стоящей за домом.

– Стой здесь, макака вонючая. – Сказала она позднему гостю.

Когда банька истопилась, она завела туда Джона.

– Скидовай своё тряпьё. Завтра постираю.

Джон не понял.

– Тряпьё скинь. – медленно повторила бабка.

– Что вы хотите? – Спросил Джон на английском – но тепло предбанника его разморило.

– Дуть никуда не надо. Штаны сымай. – Сказала Параська и начала стягивать с Джона одежду.

Джон не сопротивлялся. Сейчас за такое тёплое место он был готов отсосать всему экипажу, а не только боцману.

– Длинный, но вялый. – сказала Параська. – Хреновых мужиков у вас в дипломаты берут. Толи дело наши. Лавров, Небензя. Даже их фамилии, как песня звучат. А у вас? То транспидор, то лесбидура.