Вторая клятва

Я ничего не могу знать с тех пор, как меня… предали. Да, бывший наставник назвал бы это другим словом. Оно есть. Хорошее такое слово – пожертвовать. Благородное такое. Вот только… я никогда не задумывался о том, что же чувствует жертва. И потом – жертва должна умирать. Пусть мучительно и страшно, как угодно, но умирать. В этом ее предназначение. Жертву нельзя заставлять мучиться вечно, а если все-таки заставляют, она должна знать зачем. Если бы мне приказали выведать какие-нибудь секреты проклятого коротышки! Хоть что-то! Мне уже не важно – что.

Если бы я знал, что продолжаю оставаться одним из них… Но нет, меня заставили стать учеником. Учеником врага. А значит, для меня больше нет тех людей, благодаря которым я всегда знал, где верх и где низ. Их нет. Они ушли. Умерли. А в этом новом для меня мире я ни черта не понимаю. Откуда я могу знать, где тут верх, где низ, может, тут все на головах ходят?»

– А вот и пирожные, – сказал Шарц. – Дети, имейте совесть, оставьте Эрику хоть парочку! Я ему столько про них рассказывал…

«Боже мой… какая ты все-таки тварь… какое же ты чудовище, наставник… жуткое, страшное, потустороннее… вот так вот… сидеть, шутить, улыбаться, притворяться, что любишь… и теми же руками, которыми накладываешь жаркое, протягивать тем, кто в тебя верит, гремучую змею.

Меня. Подержи, дескать, и передай соседу».

Пирожные и в самом деле были хороши. Куда лучше марлецийских.

* * *

После завтрака, так правдоподобно притворившегося обедом (или это обед притворился завтраком?), Шарц объявил, что ему пора.

Утренний осмотр больных – дело святое.

– Пойдем, Эрик, – промолвил он. – Для начала просто поприсутствуешь, присмотришься, что к чему.

– Эй, а как же мы?! – возопила бесшабашная троица. – Нечестно!

– Мама обещала! – восклицала Кэт.

– После завтрака, – в один голос вторили Роджер и Джон.

– Эрик с нами играет! – закончили все трое. – Ну пожа-алуйста…

– Так то ж после завтрака, – хитро прищурился глава семейства. – А у нас был обед.

Послеобеденное время никак не оговаривалось… боюсь, что…

– Ну папа, ну пожалуйста, ну-так-не-честно… – проныла Кэт.

– Почему же нечестно? – удивился сэр доктор.

– Это был не настоящий обед, – решительно заявил Джон.

– Не настоящий? – с улыбкой переспросил Шарц. – Быть того не может! Если бы он был игрушечным, я бы это своим желудком почувствовал.

– На самом-то деле никакого обеда не было! – добавил Роджер.

– Серьезно? – огорчился Шарц.