Иван Премудрый

Так, с тишины и покоя, начинался каждый день. Старик прекрасно об этом знал, потому что вставал и отправлялся ловить рыбу ещё до зари. Это уже чуть позже: люди проснутся и начнут добавлять в изначально тихий и мирный день свою суету, свои радости, обиды, горе и веселье, праздники и скандалы. Вот ближе к вечеру, перед тем, как и рано утром, отдаться во власть тишины и покоя, день превращался в некое подобие ярмарки, на которой сразу украли весь товар, а продавцы и покупатели, ворюг этих ловят.

Поодаль, ближе к морю, в небе «прошуршала» ступа с Бабой – Ягой.

«Видать с работы возвращается». – глядя на неё подумал Старик. – «Видать, тоже устала. Домой летит, отдыхать, значит».

Баба – Яга жила, ну и «работала» соответственно, в лесу, что неподалёку от деревни. Лес большой, никто толком не знал, где он заканчивался, так что раздолья для Бабы – Яги было, хоть отбавляй. Однако нет, мало ей места выходит, летает куда – то ещё. Видать дела какие – то неотложные, а может быть интереснее там, куда летала.

К людям, в деревню, Баба – Яга не лезла и в жизнь их не вмешивалась.

Деревенские на этот счёт шутили, мол, нечего у нас ей делать. У нас своя баба – яга имеется, намекая на Старикову Старуху.

«А вот интересно, – подумал Старик. – а что, если свести их вместе: Бабу – Ягу и Старуху мою, кто верх возьмёт?»

О том, что Баба – Яга и Старуха смогут найти меж собой общий язык, а возможно даже подружатся, Старик и не думал, потому что знал, это невозможно.

«Наверное, все – таки Старуха моя верх возьмёт.

 – думал старик запрягая лошадь. – Надо будет при случае посоветовать ей, сходить в лес, с Бабой – Ягой познакомиться. Глядишь от нечистой силы избавимся. От одной нечистой. – усмехнулся про себя Старик. – Вторая – то останется».

От его дома до Самого Синего моря было недалеко, версты полторы, но если без лошади, то их ногами надо было идти. Опять же, если что взять с собой потребуется, то на себе тащить, а так, в телегу положил, а лошадь, лошадь довезёт, работа у неё такая, возить.

* * *

«…Так думал молодой повеса, летя на тройке почтовых…» – неправильно.

Старик не был человеком молодым, хотя ещё и старым не был. И тем более, не был он никаким повесой, ни в молодости, ни сейчас.

Сколько он себя помнил, жил Старик у Самого Синего моря и ловил рыбу. Когда был мальцом, то в море конечно не выходил, а весь день на берегу проводил, в игры свои детские, играл и батюшку дожидался.

Отец Старика тоже был рыбаком и тоже всю свою жизнь ловил рыбу.