Тихо, идёт следствие Крис

– И кого?

– Зарезали местного алкаша.

– Спасибо, отец родной, за висяк. – по-шутовски поклонился Иван, хотя в голосе никаких юморных нот не прослеживалось.

– Да не кипешуй ты. – наипервейшая задача начальника, успокоить подчинённого и указать ему пути к светлому будущему. – Выкрутимся. Не впервой.

– Смотри, ты сам это сказал. – поняв, что отбиться от висяка не получится, пробурчал Иван.

***

Мысленно матерясь на Женьку, на Андреича, на всё МВД и на неизвестного убийцу Иван взял из рук Женьки тощую папочку.

Прошёл к своему столу, уселся за него и раскрыл папку.

Всё как обычно в таких случаях. Судя по протоколу опроса свидетелей, да не было никаких свидетелей, Иван с грустью понял – висяк. Оно конечно, можно потолкаться в той местности, по соседним дворам, поговорить с пьющим контингентом, глядишь, что и выплывет. Но перспективы, если по чеснаку, были не мутными, они вообще не просматривались.

Закрыв папку, Иван решил съездить на место преступления, на улицу Заречную завтра.

Сегодня, если честно, было лень. Да, пока есть возможность, надо заняться другими делами, хоть чутка их продвинуть к завершению. Дела были несложными. Самая большая трудность в них – победить лень в написании бумаг. Вот и получилось, цыкнув на лень-матушку, Иван углубился в столь любимые начальством сказочные просторы – бумаги.

***

На следующий день, сразу после утреннего совещания, Иван собрался было уже ехать на Заречную, но был остановлен начальством, Женей Сократычем.

– Ты ездил на место преступления? – с какой-то подозрительной заинтересованностью спросил он Ивана.

– Нет ещё. – ответил Иван. – Вчера бумагами занимался. Вот, сейчас собираюсь поехать, посмотреть что к чему.

Женя кивнул, помолчал немного, а потом вдруг выдал:

– Прежде чем ехать, зайди к Борису Ефимычу.

– С чего бы? – удивился Иван.

Если Женька или Андреич говорили, чтобы он или кто другой из оперов зашёл к Борису Ефимовичу Стайкевичу, шли к нему на подкашивающихся ногах, попутно вспоминая всю свою жизнь.

***

Борис Ефимович Стайкевич представлял из себя этакий живой памятник на ниве криминалистики. Или же криминалистика была чем-то типа памятника на фоне Бориса Ефимыча.

Небольшого роста, скорее плотный, чем толстый, Борис Ефимович в свои шестьдесят два годика выглядел как мужчина в полном расцвете сил не думающий выходить на пенсию.