Заложницы

Он спас много мирных людей и своих товарищей, пытаясь остановить с другом террористов-смертников. Бойцы были награждены орденом Мужества, им было присвоено звание Герой России, посмертно.

Сергей очень любил своего отца и гордился его подвигом, поэтому он и пошел по его стопам, продолжая семейную традицию. Парень вытер мокрые от слез глаза, ведь песня хватала за живое, и начал подпевать другу.

Когда парни допели песню, Виталий сразу же перешел к другой.

Здравствуй, мама, вот опять пишу письмо…

Здравствуй, мама, все, как прежде, хорошо.

Друзья пели с серьезными лицами и со слезами на глазах – слезами гордости за парней, положивших свои жизни за правое дело.

* * *

Наталья Владимировна сидела за столом в своем кабинете и ждала дочь, котораяобещала зайти к ней после школы. Она задумчиво смотрела на семейные фотографии, вставленные в рамочки. На одном из снимков были запечатлены дочка Оля и сын Сергей перед его уходом в армию. На другом – вся ее семья во время отдыха на озере Байкал.

От нахлынувших воспоминаний женщина всплакнула.

– Вот видишь, Витя, каких мы деток воспитали! – тихо прошептала она, смахивая слезы. Наталья Владимировна не хотела, чтобы ее застали в расстроенных чувствах. Она встала из-за стола и отошла к окну. Там она вынула из кармана медицинского халата чистый носовой платок и быстро вытерла им лицо, убирая следы минутной слабости.

В этот момент в дверь постучали, и на пороге возникла фигура любимой дочери.

– Привет, мамуль! – радостно сказала Оля, входя в кабинет.

– Привет, милая! – тихим голосом ответила Наталья Владимировна, проведя рукой по еще влажным глазам.

Пока Оля шла к столу, она поняла, что мама снова плакала, и дочка догадывалась о причине слез.

Девушка подошла к матери и обняла ее.

– Как дела в школе? – поинтересовалась она.

Оля замешкалась, прежде чем ответить. Ей не хотелось врать матери, что она сегодня прогуляла занятия по просьбе подруги. И хотя раньше девушка так не делала, она соврала, придав голосу уверенность.

– Нормально! Все как обычно! – коротко сказала Оля. А в ее душе остался неприятный осадок.

– Чай будешь? – спросила Наталья Владимировна.