Сады Жарден

Несколько минут назад они, как и планировалось, приехали на православное кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. Это была их традиция. Вернее традиция бабушки, но поскольку Саша росла рядом с ней, то очень быстро эта традиция стала общей. Каждый год в один и тот же день они возлагали цветы к памятнику участникам Белого движения. Александра знала, что бабушка пережила революцию в далекой России, ей пришлось эмигрировать, спасая свою жизнь. И этой информации ей раньше было достаточно. Но чем старше она становилась, тем больше вопросов у нее возникало.

А бабушка с ответами не спешила.

– Ты слишком часто отвлекаешься, милая, – ответила она ей с улыбкой.

В солнечном свете она выглядела бесподобно. Саша всегда хотела быть похожа на нее, но сходство их начиналось и заканчивалось лишь ростом. Обе были высокие. Но на это все. Эти мысли отвлекли ее, а бабушка не стала мешать. Она пошла дальше мимо мраморных памятников и белоснежных гробниц. Темная непрозрачная шаль обволакивает ее голову и, спадая на плечи, обвивает ее тело.

Ее лицо, не смотря на морщины и дряблую кожу, еще не растратило свою прежнюю красоту. Она идет ровно и прямо, словно вот-вот выйдет на сцену и закружится в головокружительном вальсе.

– Так, ты читала эти фамилии! – догоняя, кричит девушка. – Все эти люди творили историю своими руками! Бываю тут каждый год и каждый раз не могу пройти мимо.

– Вот именно так…творили, – грустно заметила она. – Все это осталось в далеком прошлом, зайка. Осталось там вместе с трагедиями, к которым привели их поступки, – женщина аккуратно приседает и кладет небольшой букет цветов к постаменту.

– Он был тоже таким? Его поступки тоже привели к трагедиям? – спустя какое-то время спросила Саша.

– О ком это ты?

– О дедушке, – с каким-то отчаяньем в голосе произнесла девушка. – Ты почти никогда о нем не рассказывала. Ни о нем, ни о своем прошлом. А если и рассказывала, то очень мало. Я никогда не спрашивала, не хотела ворошить старые раны, но… Я уже выросла и скоро заведу свою семью, мне хочется знать о тебе больше, о твоей жизни, знать свои корни.

Я хочу знать, что было до того как ты покинула Россию. Ты каждый год моей сознательной жизни водила меня сюда, оставляла цветы и уходила. А еще читала Блока. Читала его и ехала сюда. Может пора рассказать мне хоть что-то.

– Может и пора, но только не здесь и не сейчас. Я тебе уже говорила. А теперь пойдем, а то это солнце сегодня опять пекёт, как безумное. Оно меня когда-нибудь прикончит.