Лекарство от смерти

И вы бесконечно падаете друг в друга, бесконечно, неостановимо, страшно… верчение, кружение, черные сполохи, соленая луна и ворох осенних листьев… и ты не можешь найти себя, отличить себя от другого… Но этот жуткий миг проходит. Твой спутник моргает.

– Так, значит, ты…

– Со мной случилось то же, что и с тобой. Точно то же самое, – говоришь ты. – А потом пришел учитель и спас меня.

– И умер? – хриплым голосом спрашивает он.

– Не сразу, но… да. Умер.

Сильный толчок в спину.

– Вы еще здесь? Да чтоб вас демоны задрали! – На тебя вновь налетает тот же человек со здоровенной клеткой.

– Дура-а-ак!!! – вновь орет маленькая печальная птичка.

– Сама такая! – огрызаешься ты. Ты уже не веришь в ее печаль.

– Пойдем в трактир, хозяин, – вздыхает твой спутник.

– Какой я тебе хозяин? – усмехаешься ты.

– Самый настоящий, – убежденно возражает он.

– Ты же к магу хотел слугой устроиться, – замечаешь ты, направляясь наконец в сторону трактира.

– Я хочу служить тебе, – качает головой он.

– Вот об этом мы с тобой и поговорим, – киваешь ты. – Кстати, я в этом трактире намерен устроиться на работу.

– Поваром? – удивляется он.

– Слугой.

– Слугой? Ты – слугой?! Ты?! С твоими умениями?!

– С моими умениями, – киваешь ты. – Да. Именно что слугой.

Мгновение он пораженно молчит.

– Чтобы спрятаться от магов? – наконец спрашивает он.

– И от магов тоже, – отвечаешь ты.

– Ага, – что-то соображая, кивает он. – Похоже, у тебя не очень скучная жизнь, верно?

– Скука – единственное, на что я не могу пожаловаться, – искренне сообщаешь ты.

– Но ведь найдут, – мгновение подумав, говорит он. – Маги – найдут.

– Прямо сейчас – вряд ли, – усмехаешься ты. – А потом… мало ли, что может случиться потом?

– И то верно, – пожимает плечами он.

– Звать-то тебя как, слуга? – спрашиваешь ты.

– Дестин, – ухмыляется он. – А как зовут моего уважаемого хозяина?

– Кертелин, – отвечаешь ты, и он довольно кивает. И даже умудряется изобразить на ходу что-то вроде поклона.

* * *

Трактир господина Тэйна стоит на пересечении трех широких улиц. Вероятно, именно поэтому он называется «Три белые овечки».