Покрывало ночи

Однако я предпочел бы просто послушать повесть о твоих приключениях, а не самому в них участвовать.

– Ты ведь сам как-то говорил, что безопасные приключения вымерли, – напомнил Курт. – Осталась только опасная разновидность.

– А ты больше слушай разных ослов, вроде меня! – грустно усмехнулся посох. – Нет, ну надо же! Ведь мы были почти что в Джанхаре! Вечно тебя заносит невесть куда…

Эстен Джальн и его Ученик сидели в траве на берегу реки, до ушей перемазанные красками и счастливые. Перед ними в дразнящем стремительном танце извивалась парочка апсар.

– Этих тоже нарисуем? – спросил Ученик.

– Нет, – мечтательно вздохнул Эстен Джальн. – Этих не будем. Эти красивые.

– А как ты с судьбой-то договорился? – промолвил Ученик.

– Насчет Курта, что ли? – усмехнулся Эстен Джальн.

– Ну да. – Кивнул Ученик. – Кстати, зачем он тебе? Он такой… такой страшный… и вообще…

– Ну, видишь ли… в общем, я виноват перед ним… – задумчиво сообщил Эстен Джальн. – Ведь это я нарисовал Архимага.

Теперь из-за этой сбрендившей карикатуры у бедняги Курта одни неприятности. А когда старый пройдоха Зикер захотел протаранить им защиту Джанхарской крепости… ну, это уж ни в какие ворота не лезло! Парень чертовски талантлив. Такой должен жить. Поэтому я и переговорил с Судьбой. Кому, как не ей решать подобные вопросы?

– Но ведь она никого не слушает, кроме себя, – удивленно сказал Ученик. – Как же?..

– Верно, – кивнул Эстен Джальн. – Не слушает. Но я – особый случай.

Кто, по-твоему, писал ее портрет?

– Ее портрет? – восхитился Ученик. – Так, значит…

– Пустое, – отмахнулся Эстен Джальн. – Вернемся лучше к нашим красавицам!

Это случилось таким ранним утром, что его и утром бы никто не назвал. Это произошло в миг, когда властвовали серебристые сумерки, и предощущение зари еще не тронуло досыпающую свои рассветные сны землю.

… из облаков и легкого дуновения ветра вновь соткался всадник… Облачный Всадник… Хранитель Края… Он уже почти поднес к губам свой вековечный священный рог… кто знает, что случилось бы, если бы он успел?

… но…

Что-то темное и тяжелое могучим усилием прошило облака.

Разбросало их в стороны. Со звоном лопнули тонкие струны ветра, сотрясся небосвод, и тяжким стоном отозвалась враз поблекшая земля.

Что-то пришло с небес на землю, и тусклый след еще долго дрожал в воздухе, не в силах рассеяться. Воздух никак не мог забыть свой испуг и принять прежнюю форму.