Меч Рассвета

Огонь дрогнул, затрепетал и выплюнул наружу клубы горького тяжелого дыма.

Шедд Тайронн вдохнул дым и начал падать. Падать… падать… падать… все глубже и глубже внутрь себя самого… в даль… в прошлое… Начиналась очередная смерть.

* * *

– Ну, и как он там? – спросил как-то Эруэлл у вышедшего прогуляться Зикера.

– Обыкновенно, – пожал плечами тот. – Умирает потихоньку.

– Умирает? – переспросил Эруэлл.

– Ну да, – кивнул Зикер. – Он молодец. Третью тысячу с ним закончили…

– Третью тысячу чего? – спросил Верховный Король.

– Третью тысячу смертей, – ответил Зикер. – Всего ничего осталось.

– А… что с ним будет потом? – осторожно спросил Эруэлл. – Он умрет насовсем? Или… или выживет, но…

– Хочешь спросить, не свихнется ли он? – усмехнулся Зикер. – Не свихнется. Я ж не деревенский колдун какой, чтоб у меня пациенты с ума сходили. А вот что с ним будет… об этом говорить рано. Скажу лишь, что Судьба дважды такие подарки не делает. И раз он больше ни себе, ни людям не нужен, я решил повернуть его судьбу по-своему.

Так, как я вижу.

– И что ты хочешь из него сделать? – спросил Эруэлл.

– Не что, а кого, – сурово поправил его Зикер.

– Из него постоянно что-нибудь делали, – вздохнул Эруэлл. – Все кому не лень.

– Не делали, а просто крутили как куклу, переодевая то в одно, то в другое платье, – возразил Зикер. – Сам, между прочим, этим занимался, твое величество, когда войска ронские с его помощью к ногтю брал. А я с ним и вовсе ничего не делаю, я просто веду его из боли в боль, из смерти в смерть… они выжигают в нем все дурное, наносное… а то, что остается… впрочем, об этом говорить рано.

Одно лишь скажу – великий мастер будет.

– Маг? – спросил Эруэлл.

– Нет, – ответил Зикер. – Не маг. Хотя…

И перевел разговор на другую тему.

* * *

Вновь Шедд Тайронн ощущал себя висящим в ржавых цепях, грубых цепях, совсем не таких, как у Зикера. Вновь видел себя самого, приближающегося с раскаленными клещами… Вновь видел, как этот приближающийся «я сам», начинает двоится.

Как из под черт того, прежнего Шедда Тайронна проступают пленительные и милые черты несравненной Джели. Это была она… она… в этом не могло быть никаких сомнений. И в то же время она была ужасно, непоправимо другой. И такую ее нельзя было любить. Шедд Тайронн не мог бы сказать, в чем состояла разница, но эту шедшую пытать, мучить, истязать и убивать, эту Джели он любить не мог. Новый образ все сильней и сильней накладывался на прежний. Размывая и стирая его.