Ирнийские наваждения

Если они примутся истреблять друг друга…

– Отвратительно, – кивнул король Эркет. – Отвратительно и жестоко. Подумайте, мастер Шенкит, кого из ваших людей вы можете направить в Леронну, а я немедля посоветуюсь со своими магами и попрошу их о том же.

– В таком случае не станем медлить, ваше величество, – заметил мастер Шенкит. – Маршал Эрдан, вы же присутствовали, когда лероннская магичка вершила свое колдовство?

– Я действительно присутствовал при этом, – сказал маршал Эрдан.

– В таком случае, лучше всего будет, если вы позволите мне воспользоваться вашими воспоминаниями, маршал, – заметил Шенкит.

 – Я должен определить место, куда отправятся наши маги.

– Извольте, мастер, – кивнул Эрдан.

* * *

Королева Грэйн решительно покинула свои покои.

«Боги, какие перепуганные у всех глаза! – ошеломленно подумала она, шествуя по дворцу и наблюдая за придворными и слугами. – Кем же это нужно быть, чтоб заставлять других испытывать подобное и получать от этого удовольствие?!»

«Быть старой служанкой было куда приятнее!» – подумала она мгновением позже.

Казалось, даже стены шарахаются от страшной королевы, а пол так и стремится уползти из-под ног.

«Но ведь раньше так не было, – вдруг сообразила она. – Когда я была служанкой… я же помню это веселое, беззаботное чувство… и королеву никто не боялся… на самом деле – не боялся. Ее все любили, потому и повиновались. Ей просто нельзя было не повиноваться. Повиновение наполняло таким восторгом… а ослушание, напротив, навевало такую скуку… даже тоску…»

«Это тоже было заклятием! – сообразила она мгновением позже.

 – Наверное, было… вся эта радость, и прочее… а теперь этой твари нет, все ее заклятья кончились, а страх – тот страх, что она на самом деле внушала – остался. Потому что он был настоящим. Подлинным. И мне с ним жить».

«Ничего. Я с этим еще разберусь, – мысленно пообещала испуганному дворцу королева Грэйн. – Меня должны бояться лишь те, кто и в самом деле виновен».

– Старшего мага охраны – ко мне! – приказала королева первому же не успевшему убраться с дороги придворному.

Немолодой уже барон, чье имя королева запамятовала, подпрыгнул от ужаса и сломя голову бросился выполнять приказание, даже и не подумав препоручить его какому-нибудь слуге.

«Если б я могла, я б своими руками удушила эту дрянь! Как она могла так обращаться с подданными?! Да еще и превращать их страх – в радость?!»

На глаза королевы навернулись злые слезы.