Чаша тьмы

Уже открывшему было рот Арвалирену.

– Оп! – тихонько воскликнул гном, и нечто угодило прямо в открытый рот короля. Челюсти Арвалирена задвигались.

– Готово, – удовлетворенно кивнул гном.

– Что это?! – воскликнул Эруэлл. – Что ты с ним сделал?

– Это пирожок, – невинно ответил гном. – Я его накормил.

– Он прожует и завопит, словно его режут, вот увидишь, – мрачно предрек Линард.

– Он не прожует, – ухмыльнулся гном. – Это специальный гномский пирожок, как раз для таких случаев. Едва он прожует последний кусочек этого пирожка, как во рту тут же появится еще один пирожок.

– А не обожрется? – полюбопытствовал Герцог Седой.

– Не обожрется, – успокоил Герцога Йолн Холнамуртен. – На самом деле там и вовсе пирожка никакого нет. Иллюзия.

– Иллюзия? – переспросил Герцог Седой. – Тогда ладно. Тогда пусть жрет.

Эруэлл оглянулся и увидел по левую руку от себя королеву Шенген и несколько анмелеров из ее дружины.

Войско короля Арвалирена волновалось все сильней, но сам он невозмутимо жевал бесконечный пирожок, и остальным волей-неволей пришлось присоединиться к своему королю в его невозмутимости: жонглеры жонглировали, акробаты акробатили, дворяне дворянились, музыканты музицировали, и одни только дети вели себя, как и положено детям, то есть вполне вменяемо – хмурили брови, старательно сплевывали сквозь зубы, хриплыми голосами бормотали грязные ругательства и украдкой точили кинжалы.

Завидев сие волнительное действо, Линард украдкой стряхнул скупую слезинку.

– Настоящие воины! – шепнул он Эруэллу. – Вот эти дети – воины! Не то что вся эта дрянь. Во-первых, все поняли. Пусть неправильно, но поняли. Во-вторых, как и положено воинам, готовятся к смерти, а не к балету.

Эруэлл был полностью согласен с Линардом, но у него были свои проблемы. И решать их нужно было здесь и сейчас. Потом армии встретятся, и он не успеет…

Пришпорив коня, он подъехал к Шенген и обнял ее за плечи.

– Прости! – шепнул он ей на ухо.

Королева обняла его и, поцеловав, ответила:

– Ну конечно же, будешь. А я, думаешь, зачем сюда приехала?

– И ты – тоже? – рассмеялся Эруэлл.

– Ну конечно, – улыбнулась Шенген. – Должен же тебя хоть кто-то охранять? Ты ведь, в сущности, такой хрупкий и ранимый.

– А мне казалось, что я большой и страшный! – окончательно развеселился Эруэлл.