Чаша тьмы

– За своими словами! – чуть рассерженно, с нажимом закончил посох.

– Замерзаю! Что я такого сказал?! – завопил Курт.

– «Спасти кого-нибудь…», «Помочь кому-нибудь…», «Если бы кто позвал…» – процитировал посох.

– И что? – эхом выдохнул Курт.

– А то, что твоя магия хочет того же, чего и я, – она хочет, чтоб ты учился. Учился и стал магом.

– Не понимаю. – Курт окончательно промок, его тело приспособилось к дождю и ветру, он даже дрожать перестал.

– Сейчас поймешь, – пообещал посох. – Где-то здесь находится некто, нуждающийся в помощи.

– Ты хочешь сказать, что из-за того, что я случайно ляпнул… но я ведь просто… – растерянно проговорил Курт.

– Маг не имеет права случайно ляпнуть, – строго сказал Мур. – Впрочем, все вышло как нельзя лучше. Тебе осталось найти несчастного, оказать помощь, а потом мы еще раз потренируем портал.

– Быть может, прямо с портала и начнем? – с робкой надеждой спросил Курт. – Кто его знает, где этот несчастный? Как его искать по этакой погоде? Может, его и вовсе нет?

– Даже и не пробуй, – отозвался Мур. – Сила тебя не отпустит. Это со мной ты можешь ругаться и даже на своем поставить, если повезет, а с ней такой номер не пройдет. Уж если она что решила, значит, решила. И придется тебе исполнить то, зачем она тебя сюда притащила. Поэтому делай, что я тебе говорю.

– Ладно, – вздохнул Курт. – Твоя взяла. Как его искать этого… несчастного?

Последнее слово Курт произнес с особым чувством. Сказать, что оно было добрым, значило бы погрешить против истины.

– Курт… он-то – ни в чем не виноват! – укорил Мур.

– Конечно, ни в чем, – проворчал Курт. – Не мог выбрать более приятную погоду.

– Помогите! – прозвучал голос, исполненный такой боли и ужаса, что Курт вздрогнул и устыдился.

– Прости, Мур! – ошарашенно выдохнул Курт. – Ты прав, как всегда! А я – скотина ленивая! Тут и в самом деле кому-то плохо.

– Эй! Отзовись! – закричал он, вглядываясь в дождливый сумрак. – Отзовись, я иду на помощь!

Мгновенное молчание было ему ответом, а потом…

– Здесь я, здесь! – завопил кто-то.

И от мучительной радости, слышавшейся в этом дрожащем крике, Курту вновь стало стыдно.