Меня зовут Гектор Льюис

Он с ранней молодости что-то паял, собирал, чинил и, когда я немного подрос, пробудил мой интерес к технике.

У всех у них были разные характеры, и я впитал в себя в той или иной степени понемногу от каждого из них. Я любил их, а они любили меня. У меня были замечательное детство среди прекрасных людей!

Я взрослел, пошел в школу, и, будучи непоседой, при этом хорошо учился и мне это нравилось. Я находил со всеми ровесниками общий язык, и в друзьях у меня были как «отличники», так и неисправимые «хулиганы».

Кем я хотел стать во взрослой жизни? Кем только не хотел! Помню, в раннем детстве я мечтал стать машинистом поезда. Я обожал железную дорогу и все, что с ней связано! Помню металлургический завод в Мериполисе, который был рядом с нашим домом. Как живой организм, он жил своей непонятной, а оттого так привлекательной, жизнью.

Днем и ночью пыхтели доменные печи, будто дышали. По путям сновали блестящие локомотивы, таская за собой огромные котлы с раскаленным металлом.

А ночью весь завод светился миллионами огней, как рождественская елка, озаряемая красными сполохами от разливаемого чугуна.

Я часто заходил в магазин игрушек, чтобы полюбоваться на, как мне казалось, самую лучшую в мире, игрушечную железную дорогу. Еще бы: набор почти настоящих рельс, пассажирский и грузовой составы с маленькими вагончиками, стрелки, которые можно было переводить – все это было живым воплощением моей мечты!

А еще море! Как чудесно было ранним утром погрузиться в немного подернутую мелкой рябью прозрачную зеленоватую воду, рассекая поверхность золотистой полоски от восходящего солнца.

Легкий бриз приносил пряный запах на пустынный песчаный пляж. Это было так здорово!

Бабушка Мирей видела мое будущее в медицине. «Ты станешь замечательным хирургом или семейным врачом» – говаривала она. Я стал читать медицинские книги, мне было интересно узнать, как устроен человек, как его можно вылечить от болезней и даже спасти ему жизнь.

Но перспектива резать трупы во время учебы врачебному искусству вводила меня в холодный пот – я до жути боялся покойников!

Позже я всерьез увлекся биологией, стал читать научную литературу, немного изучать латынь. Подоконники были уставлены множеством цветов, и не было года, чтобы в доме не появилась какая-нибудь живность.