Обязательно должна быть надежда. Следователь Токарев. История вторая

В конце концов, она просто устарела. Само ее изображение несет в себе нездоровый намек, подталкивает человека в область ненормативной лексики, заставляет думать о плотских утехах вплоть до инцеста. Тем более она очень уж напоминает плейбоевского кролика с ушами. Предлагаю запретить ее печатать, а виновных штрафовать. Физических лиц на пять тысяч, юридических на пятьдесят. А чтоб неповадно было!

– И из разговорной речи ее убрать? – рассеянно спросил отец и широко зевнул.

– Вот это – лишнее. Перегиб на местах. Просто снять две глупые точки из печати и точка.

Нашему народу обязательно нужно что-то бессмысленное запрещать, чтоб чувствовал наличие государства вокруг себя. Чтоб начал тайком, ночами, в знак протеста вырисовывать ее на стенах домов и на заборах, чтоб запустилась долгая и горячая дискуссия в обществе. С привлечением академиков, депутатов…

– Ничего глупее в жизни не слышал, – перебил Владимира отец. – Тем более что «ё» и так уже практически не печатается.

– Больше ему не наливать, – добавил грубый Александр.

– Напрасно пренебрегаете, – заводился Володя, сверкая очками. – Народу нужны реформы, изменения. Согласен, буква «ё» – это только первый, совсем маленький, шаг к обновлению, к чистоте нашего общества, но надо же с чего-то начинать. Маленький шаг для человека, но огромный, может быть, шаг для человечества. Дальше стоит обратить внимание на двусмысленный, неприличный хвостик в начертании «ц» и «щ». Приглядитесь к этому сомнительному отростку повнимательнее. Что-то напоминает? Зачем же?

– Бабу тебе завести нужно, – предположил Александр.

 – Чтоб о хвостиках и точках меньше думал.

Водка, густой табачный дым и усталость притупили внимание Эдуарда, его слегка тошнило. Он переводил взгляд с одного персонажа на другого, не в силах поверить в реальность происходящего. Сидящие за столом мужчины казались мультипликационными героями. Что это все значит?

* * *

Стрелки часов подползали к полуночи, глаза слипались.

Гости ушли, отец стелил сыну на раскладушке, принесенной из прихожей.

– Ты ложись, спи. Я сам уберу и помою посуду. Не думай, я действительно больше не пью. Так, позволил себе пару рюмочек по случаю дня рождения. Завтра воскресенье, я не работаю, – он вынес из-за стенки подушку и бросил ее поверх одеяла. – Готово, устраивайся.

– Это были твои соседи?

– Александр, который лысый, – сосед, а Володя в очках – старинный приятель. Он когда-то учился на филолога, преподавал в институте, так что ему простительно.