Обязательно должна быть надежда. Следователь Токарев. История вторая

И знаете еще что? Никому не открывайте дверь, что бы кто ни говорил, даже если милиция. Только если скажут, что от меня. Фамилию мою помните?

– Свекольников. Достаточно смешная фамилия, хотя…

– Вот и отлично. На следующей неделе покупательница придет, так вы позвоните мне, чтобы убедиться.

– Женщина? Как же это замечательно! – подскочил старик и потер руки. – Великолепно и чудесно. Вы собираетесь уже?

– Да, пора мне. Вы у нас не один, хоть и неповторимый. Еще есть бабушка и семья инвалидов. Всем обязательно требуется моя помощь.

– Как жаль. Я нарочно подоставал альбомы, хотел вам показать кое-что из моей молодости и зрелости. Убежден, вам будет интересно. Хоть пять минут! Тут вся моя жизнь. И прошлая, и будущая, поскольку в будущем у меня только воспоминания о прошлом. Кто знает, сколько я проживу? Все эти бесценные фотографии и статьи я с удовольствием завещаю вам. Владейте! Уверяю вас, это гораздо ценнее, чем квартира, это бесценно – история нашего города, нашего института, история людей.

– Понимаю, конечно. Не купишь и тем более не продашь. Историю нам в институте преподавали…

– Ладно, вам некогда, тогда возьмите хоть эти две папки, тут старые газеты, – не дослушал Бабин. – Центральные и местные. Очень старые. Посмотрите. Самая первая сверху, та, где статья о моем открытии, за которое я и квартиру, кстати, получил. Прочтите обязательно, вам будет интересно.

– Какие еще газеты?

– «Правда», «Известия», «Институтский вестник», заводская малотиражка «Мирный атом».

Он уже совсем опаздывал. Стрелки часов давно перевалили за полдень, а впереди оставались еще два адреса. Благо они располагались неподалеку. Эдуард торопился, он не хотел опаздывать на день рождения и становиться центром нетрезвого внимания. Не хотел услышать веселые реплики: «Штрафную! Тарелку ему и прибор! Маша, поухаживай за кавалером!»

6

Народ задерживался. Из знакомых в ресторане была только Маша, которую на такси отправили раньше всех с напитками.

– Ой, привет! – она растерянно поставила колбасу на стол и присела, положив по-женски руки вдоль колен и подняв к нему лицо. – Ты уже пришел? А никого еще нет. Сказали, что выходят, а сами не пришли.