Обязательно должна быть надежда. Следователь Токарев. История вторая

Теперь все зависит только от тебя, – Баженов замедлил речь и нахмурился. – Потому ты и получаешь больше, чем ребята. Ладно, будем надеяться, что старик не подведет.

– Как это?

– Пойдем на улицу. Пора расходиться, работа ждет. Ты сегодня к дедушке?

– Вот сейчас и пойду.

– Отлично. Главное – не торопись, если что-то не будет получаться – звони. Он выпивает?

– Бывает, но не часто.

Они стояли под домом возле «девятки», раскрашенной в цвета ППС, с синим маячком и громкоговорителем на крыше.

– Холодно, – поежился Баженов. – Мне пора.

– Ты не ответил, почему «не подведет»… – вспомнил Свекольников.

– Он чем-то болен? Пожилые люди всегда чем-то больны.

– Болеет, конечно. Гипертония у него – давление скачет, сердце. Тем более он радиации нахватался на службе, так что непонятно, как дожил до таких почтенных лет. Сослуживцев своих давно перехоронил, а сам живет еще.

– То есть и заболеть может, – спокойно констатировал Баженов. – Человек пожилой, сердце слабое. Сколько ему?

– Семьдесят девять. В этом году, осенью, по-моему, будет восемьдесят.

– Прилично пожил мужик. Не дай бог так оказаться на закате дней. Не подумай плохого, если что. Я греха на душу не возьму, спокойно агитируй его за ренту, и пусть будет так, как будет.

– Конечно.

– Ну вот и хорошо. Ладно, разбегаемся, – Павел неожиданно рассмеялся и чувствительно хлопнул друга по плечу. – Можешь на меня рассчитывать. Все, пока!

Эдуард ничего не понял, распахнул было рот, чтобы переспросить, но Павел уже вскочил в машину и запустил двигатель. Свекольников постучал в стекло задней дверцы, чтобы остановить друга, когда его оглушил резкий вой сирены, дополненный ревом из громкоговорителя: «Отойти от машины! Лицом в грязь!» Он от неожиданности подскочил на полметра и на некоторое время потерял дар речи.

5

Владилен Феликсович проживал в одном из четырех высоких, добротных, украшенных барельефами трудящихся разных отраслей народного хозяйства и лепниной с элементами серпов и молотов, домов, которые в народе называли «сталинскими». При желании окна его четырехкомнатной квартиры легко определялись по старым рамам и отсутствию кондиционеров.