Этюд в чернильных тонах

Насколько я мог понять из вашего письма, этим даром вы обладаете в полной мере?

Юджиния Смит согласно кивнула головой.

– Так и есть, сэр.

– Вас обучали этому в пансионате? – мистер Сарджент сцепил руки в замок перед собой.

– Нет. Во время войны мне посчастливилось служить в Веллингтон Хаусе[2 - Веллингтон Хаус более распространённое название бюро военной пропаганды Великобритании во время Первой мировой войны.]. Им требовались свободные руки, а мне – работа.

Виктор Сарджент посмурнел и закивал головой.

– Понимаю. Скажите, в письме вы указали, что мистер Смит…

Юджиния была готова к этому опросу, поэтому, не дождавшись, пока собеседник закончит свою мысль поспешила с ответом:

– Джон погиб в битве на Сомме, если вас интересуют подробности его смерти.

Писатель пристыжено опустил глаза и стал перебирать руками. Юджиния мысленно укорила себя за излишнюю враждебность. В ней не было необходимости.

– Простите мне мою бестактность, миссис Смит, – тихо произнес Виктор. – Дело не в праздном любопытстве, уверяю вас.

– Не нужно извинений, мистер Сарджент, – мягко ответила молодая женщина. – Горе утраты давно утихло и теперь не приносит такой боли, как прежде. Да и как я могу обижаться на вас, человека подарившего миру частичку себя? Очень личную частичку, пропитанную собственной болью. Я читала «Поля красные от маков» и только благодаря ним смогла выстоять и не сломаться. Я поняла, что не одна в своем горе. И пусть мое поле красное от маков, я все еще здесь, и я жива.

Юджиния заметила, как заблестели глаза собеседника и умолкла.

– Я очень тронут, – пробормотал мистер Сарджент и поджал губы.

– Простите, – смутилась миссис Смит, – я не должна была вам этого говорить.

– Почему же?

– Не хочу показаться нечестной, – ответила Юджиния и своим ответом ошарашила писателя. Его глаза округлились, а рот приоткрылся от удивления. Реакция длилась всего мгновение, он быстро взял себя в руки, смахнул проступившую слезинку и улыбнулся.

– Честность – одно из многих богатств, которыми вы обладаете. Пользуйтесь ею почаще, – произнес Виктор Сарджент. – Особенно, когда я в следующий раз проявляю бестактность, а это случится очень скоро. Уж поверьте мне. Писательство – мой дар, но одновременно проклятье. Люди для меня копилки с историями, клубки из сотни нитей, каждая из которых бесценна и так заманчива. Звучит ужасно потребительски, знаю, но ничего не могу с собой поделать.