Кощеева невеста

А как ляжешь, прошепчи: «Домовой-домовой, пошли мне вещий сон, дай совет, как печать мою избыть-одолеть» – и глаза более не открывай. Ясно?

– Спасибо, Василисушка, – Ванька улыбнулся, будто солнышко в небе просияло. – Что бы мы без тебя делали!

Мешочек он, конечно, конечно, взял и положил за пазуху, как самую величайшую драгоценность.

– Ты не боись, я своё дело знаю, – больше всего сейчас Василисе хотелось перестать оправдываться, но она не могла. – Мы Даринку в обиду не дадим. Нешто я не ведьма? Я уже и к бабке Ведане сходила, кой-чего она мне порассказывала.

Так что ни о чём не беспокойся и просто спи. Настанет новый день – тогда поговорим.

Чувство вины сжимало горло, не давало вздохнуть полной грудью. Девушке всё казалось, что Ванюшка сейчас по глазам прочитает и поймёт, что его подло обманывают. Но ложь во спасение – это совсем не то же самое, что ложь ради корысти. Парня ждали хорошие сны не только этой ночью, но ещё и в две последующие, потому что сон-травы Василиса не пожалела, щедрой рукой отсыпав пригоршни три из летних запасов.

А когда Ванька проспится да снова откроет свои глаза ясные незабудковые, всё уже так или иначе решится с Кощеевым сватовством. И ножиком размахивать будет поздно. Она старалась не думать о том, что на это скажет бабка Ведана, когда прознает про сонное зелье… уж наверняка по головке не погладит…

Уходя, Василиса помахала Ванюшке рукой и от чистого сердца пожелала спокойной ночи.

Уже после заката работница Марьяна затеяла печь пироги, и всю избу заполнил сладкий хлебный дух.

У Василисы аж слюнки потекли, а, казалось бы, она только недавно поужинала да ещё и Даринкину кашу съела – у младшенькой от слёз да с устатку кусок в горло не лез и ложка не шла.

– Где ж это видано, чтобы на ночь глядя печь растапливать, – ворчала Марьяна, хмуря едва заметные белёсые брови. – Спать пора. Только дурные люди ночами по улицам шастают.

– Твоя правда, Марьянушка, – Неждан Афанасьевич надел чистую рубаху, причесал седые волосы и бороду, начистил до блеска сапоги: он выглядел празднично, но был очень бледен, как полотно.

 – Ждём мы и недобрых гостей, и недобрых вестей. Видала, небось, какая темень в деревне нынче? Ни огонька, ни лампадки какой… Едва солнце зашло, все по домам разбежались, двери на засовы позапирали и сидят, трясутся, молятся…

– А чё им ещё в Навью ночь делать-то? – хмыкнула Марьяна. – Не в бирюльки же играть. Время тёмное, неспокойное – всякой злобной нечисти по нраву.