Endless Coven. До раскола луны: Липирия

– Не богаты земли вне Лагрима развлечениями…, – с грустью произнесла липинка.

– А в Лагриме какие развлечения есть?

– В детстве мы все играли в бандитов, бегали от продавцов, прихватив хлеб или ягоды с прилавка, и смотрели за тем, как линирцы творили чудеса. Но это было раньше.

– Чудеса? – спросил Акефамий.

– Ну, они называют это силой рун. Тряпка превращается в воду или огонь. Пытаются рубить друг друга мечами, а мечи и одежду разрезать не могут, но как только ими же режут простую ткань, будто сама рассекается.

– Почему же, что изменилось?

– Демон крови… – в голосе липинки слышалось отвращение и страх.

– Кто? – недоумевающе спросил Акефамий.

– Кипелин, основатель академии и прародитель всех линирцев.

– А что он сделал?

– Во имя Липира, вы, в провинции, вообще ничего не знаете!? – воскликнула липинка. – Он запретил публичные выступления. Кипелин считает, что чудеса и знания предназначены не для всех.

– Может это не просто так?

– Он щелчком пальцев сжёг одного из прошлых глав Лагрима. Во время великой войны сжёг ещё больше, просто проведя рукой перед ними, – по виду Акефамия было видно, что он прибывал в страхе.

– И… он живёт в Лагриме…? – в ужасе спросил Акефамий.

– Да, в академии, поэтому туда никто не ходит, кроме линирцев.

– Но я там был, прямо перед первым приходом сюда…

– Что, правда?

– Да…

– И что там, изнутри, ты видел его? – во взгляде и голосе липинки читалось детское любопытство.

– Я не знаю…, меня попросили помочь с уборкой и взамен дали пять алпи…

– Так, успокойся и расскажи, что там было?

Акефамий успокоился и начал повествовать ей о том, что произошло в академии. Он рассказывал все в подробностях, часто заговариваясь и переходя к воспоминаниям о прошлом. Липинка же слушала его очень внимательно, задавая все больше вопросов. Акефамий разговорился на столько, что невозможно было поверить в его неспособность заводить знакомства и беседы.

К моменту, когда повествование дошло до сопровождения груза в столицу, липинка ожидала продолжения детских и забавных историй. Но все события и мысли Акефамия, в период пути, более не вызывали смех. Улыбка сменилась немым шоком и лишь в момент, когда Акефамий посмотрел на её лицо, он решил прекратить повести о своём пути.